Но необъяснимо грело душу знание того, что он жив.
***
Личная библиотека Наследного Пелагия постепенно освещалась рассветными лучами, заступая на пост, прежде охранявшийся уже поблекшими магическими светильниками. Куча раскрытых фолиантов о теории магии скрывали самое важное – «Печати Баланса», над которыми сидела угрюмая ведьма, раз из раза перелистывая опостылевшие страницы. Они бились над книгой уже неделю, но нашли лишь следы вырванных страниц в самом конце да до жути нудные высказывания. По крайней мере, ей они казались именно такими.
Морем же был в восторге. Правда, не сразу, так как злая ведьма была твердо намерена устроить тому взбучку, но быстро утихомирилась, услышав предупреждение об открытой на нее охоте. Она еще не понимала, зачем могла понадобиться Великому Пелагию, но данное открытие совсем не радовало. Потому было решено, что храниться книга будет у наследника.
Тихо скрипнула дверь, открываясь, и она на автомате изменила вид книги еще до того, как подняла взгляд.
– Доброе утро, Тенебрис, – удивленно протянул пелагий, ступая внутрь вместе с следующим за ним Федуцианом. – Сегодня вы рано проснулись.
– Не ложилась, – сухо ответила она. – Доброе утро.
Слабо дернулась шея, когда она опустошила чашку с кофе. Пальцы уже привычно легли на обложку, возвращая ей прежний облик и очерчивая узорный металл – солнце и луну, объединенные одним символом.
– Очень славно, что есть кофе! – шагнул к серебряному сосуду Морем, но стоило ему поднять его, как луцианин возмущенно уставился на Тенебрис. – Серва Мендика, нельзя же так!
– Что именно? – ехидно усмехнулась она, избегая взгляда стража. – Оставлять вас без бодрящего напитка или выпивать целый кофейник в одно лицо?
– Не смешно, – фыркнул парень, выходя из библиотеки, судя по всему, чтобы дать распоряжение слуге.
Федуциан сел рядом и наклонился чуть ближе, заглядывая в книгу через ее плечо.
– Что случилось?
– Манеры, серв Амаре, – она не подняла взгляда от пожелтевших страниц, но твердо вскинула вверх указательный палец. – Вы все упрекаете меня, а сами не можете удержаться от неудобных даме вопросов. Какое бесстыдство.
– Прямолинейность, серва Мендика, – фыркнул мужчина, перехватывая ее руку. – Ходить вокруг да около в нашем возрасте это глупость, не находите?
Тыл ладони обожгло касанием его губ, и она рвано выдохнула, выдергивая пальцы. Щеки загорелись румянцем, и девушка наклонилась ближе к книге, делая вид, что тщательно изучает текст.
Вернулся наследник, тихо и приятно зашелестел песок в часах. Медленно продвигалось обсуждение намеченных ранее вопросов:
– Итак, мы узнали, что Свет и Тьма не противоположны, – дурная привычка Наследного Пелагия ходить из одного угла комнаты в другой, и так по кругу, уже даже перестала раздражать ведьму. Скорее, стала забавлять. – Это разные формы одной энергии, твердый лед и невесомый пар, но и то, и то – вода. Собственно, как следует из текста, Боги, их союз есть единое целое…
– Как мило, что вы верите в эту конспирологию, – усмехнулась ведьма, ставя локти на стол, по обоим бокам от книги. – Любой литературный труд написан человеком. Так что не верьте всему прочитанному с такой очаровательной страстью – обжигаться о правду больнее, чем может показаться сначала.
– Очаровательно то, как вы стоите на своем, Тенебрис, – рассмеялся наследник, совсем не обижаясь. – Умнейшие учат сомневаться во всем.
– Математики поспорят с вами.
Страж устало выдохнул. Его уже утомляли разговоры этих двоих, с одной стороны, остроумные, а с другой – жутко бесконечные.
– Итак, – продолжил Морем. – Необходимо найти не точку соприкосновения двух разных составляющих, а момент перехода одно в другое, что-то среднее между хаосом и структурой.
– Вы пытаетесь найти то, чего не существует.
За окнами раздался звон колоколов – знак к утренней молитве, которую они все сегодня пропустят.
– Мы должны попробовать. Хоть что-нибудь отсюда, какой-нибудь простенький ритуал…
– Это может быть опасно, пелагий, – ведьма встает из-за стола, приближаясь к загоревшемуся идеей наследнику. – Свет и Тьма аннигилируют друг друга, взаимоуничтожают. Можете разрушить свое последнее пристанище в бесплодных попытках.