– Он такой маленький был и так быстро растет. – задумчиво протянул Примус. – Иногда я ему завидую, красивое же ему имя выбрали. Означает, что он верен свету. А на мне фантазия еще не работала.
– Чем плохо быть «первым»? – она чуть наклонила голову, заглядывая ему в глаза. Легкий, но уже холодный ветерок, раздул прядки наспех заплетенной косы. Мальчик улыбнулся ей в ответ.
– Ты… радуйся за себя тоже. У тебя есть я. И мама тебя лечить приходит, ты ей нравишься.
Он крепко сжал ее ладонь, но боль, которую принесло это рукопожатие, она полюбила.
Ведь оно подарило ей надежду.
***
Здесь ничего не изменилось.
Она притащила его сюда неосознанно – подальше от посторонних глаз – и на этот раз совсем не заботилась о целости платья. До позднего вечера она запрещала Федуциану выходить из личной библиотеки Морема, чтобы, не дай Богиня, никто не почувствовал внезапно появившейся в нем магии. Но за это время та словно разделилась на составляющие, ушло хрупкое состояния Равновесия, и в одном человеке вдруг оказались и Свет, и Тьма.
– Ты должен потратить все, Федуциан, – твердо сказала она, наконец останавливаясь. Мимолетно уперла ладони в колени, стараясь отдышаться. – Магия не исчезнет. Не выпустишь – и она найдет выход сама, и тогда тебя сразу обвинят в ереси.
– Я не хочу использовать Тьму.
Она с резким выдохом выпрямилась, стараясь не зарычать на его упрямство.
– А что же, хочешь просто носить ее в себе? Сомнительное удовольствие, скажу я тебе. Видел, как бродит сок в бочках, превращаясь в вино? Тьма сконцентрируется и замутит тебе взор – и тогда тебе будет уже все равно использовать ее или нет, потому что отравит она тебя быстрее.
– Откуда ты знаешь про это место?
– Да ты вообще слушаешь то, что я тебе говорю? – взорвалась ведьма.
– Он приводил тебя сюда? – его вопрос разрезал ей горло. Только что готовая кричать, она в следующую секунду отчего-то не смогла произнести ни звука. Самое жуткое – ему не нужен был ответ.
Чем дальше, тем быстрее он поймет. Все-таки родители должны были рассказывать ему о смерти брата, что тот связался с непонятной служанкой, пытался бежать с ней, и его убили Стражи. Одним из которых уже давно стал их младший сын.
Она вдруг вскинула голову.
– А отец и мать общаются с тобой?
– Бездна, Тенебрис! – рыкнул мужчина, шагая ей навстречу. В его глазах полыхнуло на грани зеленого и лилового. – Тактичность как у табуретки!
– Прямолинейность, серв Амаре, – передразнила она его недавнее высказывание, но тут же устало выдохнула, потирая переносицу. – Не надо давить на больное, Федуциан. Пожалуйста.
Злой ветер обжег ей шею, закрутил веревки распущенных волос, затрепал платье. Женщина, стоящая перед стражем, оказалась намного глубже, чем изначально ему думалось. То буря, то причал, острое лезвие и пугающий покой. Как запали ему в душу ее колкости, как прикипела к сердцу еще не рассказанная ею боль.
Как она терзала его голову…
Ее глаза вдруг испуганно округлились.
– Используй ее, ну же!
Ее палец стер побежавшую по подбородку стража темную каплю, укололся о щетину. Федуциан запоздало понял – из носа потекла кровь.
– Феду, пожалуйста… – почти жалобно. – Для тебя этого слишком много, выпусти хоть что-то. Хотя бы Свет.
Она отошла, готовясь. Уничтожить нужно было быстро – иначе в подступивших сумерках можно будет заметить белые вспышки. Заискрило между пальцев – ее страх обернулся силой.
Страж подчинился. Раньше ему приходилось использовать защитные молитвы – артефакты с запасом светлой магии позволяли использовать ее тенебрианцам. Нужно было просто повторить то, что он делал раньше.
Полыхнул бело-голубой щит, перетянутый буквами молебна, тут же взорвался под натиском лиловых молний. Федуциан напрягся, неосознанно пытаясь удержать подольше, но ведьма возмущенно зарычала:
– Нам нужно аннигилировать магию, а не противостоять друг другу, не сопротивляйся! И не гори так ярко.