– Ты говоришь так, как будто я должен понимать, как это работает! – вскинул глаза мужчина, возмущенно глядя. – Я не маг, Тенебрис!
– Тебя должны были учить, – и тут она осеклась. Вдруг поняла, как ошибалась, без конца сравнивая его с братом. Два разных человека с разными целями, рожденные в одной семье, но словно по-разному воспитанные. – Я думала, что…
– Кем ты ему была? – загорелось ярче, переходя местами в синий, и ведьма вновь вскинула руки. Выпущенные стражем эмоции толкнули магию в изменение. – Ты не просто лично знала его, Тенебрис, насколько сильно вы были близки?!
Пасс рукой – и почти весь оставшийся свет померк. Федуциана шатнуло, и она бросилась навстречу, перехватывая его в глупой надежде выдержать грузное для нее тело. Он устоял, вцепился в ее плечи, шумно задышал. В мгновение возненавидел ее за так ярко ощущаемую сейчас Тьму, за все эти эмоции, что он давно старался похоронить, но так и не смог.
За то, что, горя яростью, он так ужасно и глупо ее желал.
Голодом ударило в голову, и он замер. Сильнее сжались пальцы стража, теснее прижали ведьму к себе. Губы пересохли, он склонился ниже, улавливая носом горько-терпкий аромат полыни и граната.
Тенебрис недоуменно моргнула, когда его губы прижались к ее шее, вздрогнула, почувствовав горячий язык. Тело полыхнуло, пока она пыталась оттолкнуть мужчину, отозвалось дрожью на прикосновение его зубов. Зрение затуманилось, в висках застучал ускорившийся ток крови.
– Федуциан, остановись, – прохрипела она, силой воли выдерживая его натиск. – Это просто магия, прекрати!
Ведьма вцепилась в его руки, как он – в ее талию, начала тянуть. Страж вздрогнул, почувствовав, как стала покидать его тело непонятная одержимость, как густыми толчками сила переходила к задышавшей чаще девушке. Понял – она будет чувствовать то же самое, ведь живет с этим уже долгие годы, просто, в отличие от него, может этим управлять.
– Теперь понимаешь? – слабо и словно виновато спросила она, отрывая от себя его замершие руки. – Нельзя оставлять это в себе, когда не знаешь, как использовать. Дурной, чуть не разорвало ведь…
Она достала из поясной сумки платок и вытерла оставшуюся на его лице и своей шее кровь. Дрожащими руками – к своему стыду заметил Федуциан.
– Прости, я…
– Все нормально, – резко прервала она. – То есть, не все, но ты не виноват. Тьма многократно усиливает эмоции, а в тебя влилось слишком много и того, и другого. Свет ты выпустил, а она осталась.
– Значит, усиливает?
Она прикусила губу изнутри, но подняла твердый взгляд. Тенебрис понимала – а Аврора внутри и вовсе безумно этого желала, – страж привязывается к ней, проявляет симпатию, приближается осторожными шагами, стараясь не побеспокоить, но внутри он хочет большего. Того, чего она не сможет ему дать.
Ни близости, ни легкости, ни любви.
– Не бери в голову, общими фразами говорю, Федуциан. Но теперь ведь легче, правда?
Хотел бы он сказать, что да. Хотел бы уверить, что все в порядке, что это случайность и что этого не повторится. Вот только с какими-то глубокими обреченностью и радостью понимал – он бы повторил. Прямо сейчас, если бы не понимал, что напугал ее.
– Да, Тенебрис… Легче.
Лунный свет со временем погасил круг магического перехода.
Глава 10
Жар.
Подступал к груди, разливался в живот, тянул лоно – жидким и нестерпимо обжигающим золотом вслед за его ладонями. Мозоли рук царапнули кожу, подтягивая ее бедра ближе, нежной волной доходя до коленей и лодыжек, губы оставили на последних мягкий поцелуй. Ее качнуло в море блаженства…
– …Услышьте все! Луциан озарит нас новым пелагием сегодня на рассвете!
Громкий крик пробегающих мимо покоев слуг подкинул ее на кровати. Безумное видение сбило холодным потом, и Тенебрис до крови прикусила губу. Зря она не истратила излишек вытянутой из стража магии.
Тьма усиливала эмоции и желания.
Отрицать это перед самой собой было бы глупо.
Торопясь, девушка накинула плотный халат поверх ночной рубашки и выбежала из покоев в сторону комнат Великой Пелагии. Коридоры полнились слугами и придворными, многих не допускали к дверям, однако Морем, завидев свою советницу, дал знак страже уступить ведьме путь.