– Доброй ночи, пелагий Морем, – две руки к сердцу. – Давно началось?
– Поговаривают, что матушка мучается уже восьмой час, – молодой человек не отрывал взгляда от приоткрытых дверей. – Отец так и не пришел. Сидит в своем кабинете, пока его супруга рожает ребенка.
Тенебрис ничего не ответила. В конце концов, нужны ли были слова изливающему боль? Скорее уж просто молчаливая поддержка.
– Серва Мендика, – тихо обратился к ней наследник. – Мы же… поможем ему? Отцу?
– Вы же понимаете, что с моей стороны будет безрассудно обещать вам подобное, – таким же полушепотом молвила ведьма, придвигаясь ближе, не желая подобному разговору случайных свидетелей. – Серв Амаре не смог удержать это в нужном состоянии надолго. И мы до сих пор не знаем, способно ли оно вылечить от выгорания.
– Вы поможете мне попробовать? – настойчиво повторил он, хватаясь за ее руки, как за последнюю свою надежду. – Да или нет?
– Я… – она не хотела соглашаться. Эта семья – собственная семья – лишила ее всего. Радость детства и постепенного взросления, достойное обучение, где не нужно каждую кроху знания выгрызать зубами, родительская любовь – все, чего она не познала, досталось Морему. Ее кузену, такому наивному и горящему своей бредовой идеей излечения отца. Что-то дрогнуло в ней. Она не хотела соглашаться, но… – В меру своих возможностей.
Увидела в нем себя.
Он широко улыбнулся и снова перевел взгляд – но уже другой, посветлевший – на двери материнских покоев.
– Если вас не затруднит, передайте, пожалуйста, моим сестрам, что я немного отдохну в соседних комнатах.
Девушка кивнула и осторожно шагнула туда, где разворачивалось все действо. Как Приближенная пелагийской семьи, она имела право присутствовать, тем более, по поручению наследника.
Дочери стояли у постели матери. Ангиа Деа, старшая из них, с безучастными ярко-голубыми глазами стояла по левую руку от пелагии, мимолетно расправляя несуществующие складки на отливающем серебром нежно-фиалковом платье и наблюдая за происходящим без каких-либо ярких эмоций, в то время как Пакс Деа помогала акушеркам и давала распоряжения слугам.
– Высокие Пелагии, – приветствовала их Тенебрис, поклонившись. – Прошу прощения за беспокойство…
– Что ведьма делает в святом месте? – выдавила Ангиа, бросая на нее пренебрежительный взгляд.
– Сестра! – одернула ее младшая, обращая к Тенебрис взор сиреневых глаз. – Прошу прощения, серва Мендика, говорите.
Девушка не возмущалась. Привыкла.
– Пелагий Морем просил передать вам, что отдохнет в соседних покоях, чтобы вы знали, где его искать.
– Благодарим вас. Если позволите…
– Не смею мешать.
Тенебрис отошла к стене, наблюдая за суетой. То и дело приносили свежую воду, ту сразу освещали жрицы Луциана, произносили особые молитвы, пели на мертвом языке. В углу одна из женщин смешивала травы, умело перетирая их в ступке и добавляя в магический котелок.
– Занятный состав. Видно умелые руки и приличный опыт, – миролюбиво произнесла ведьма, подходя чуть ближе.
Женщина улыбнулась, поднимая голову – и Тенебрис прикусила язык. Конечно, кто бы еще это мог быть. Лира Амаре немного постарела, но узнать ее было намного проще, чем собственного отца.
– Интересуетесь травами? – она вновь обратила свой взгляд к ступке. – Сушеные листья малины, цветы лаванды и жасмина, обданная кипятком крапива, ложка меда. Нужно помочь бедняжке, для четвертого раза она слишком долго не может разродиться. Приходите в мой дом в нижнем городе, научу, чему смогу.
– Боюсь, я слишком стара для нового ремесла, – засмеялась ведьма, вспоминая, как эти руки лечили ее разбитые колени. – Вы ведь… матушка серва Амаре?
Травница замерла, улыбка пропала с ее лица.
– Что натворил этот негодник?
– Ничего, просто посчитала нужным представиться, высокопоставленная серва, – девушка прижала обе руки к сердцу, выражая свое почтение. – Думаю, вы слышали, с кем работает ваш сын.
– Серва Мендика, – понимающе протянула женщина, окидывая ее взглядом. – Передайте этому наглецу, чтобы почаще навещал родителей, никаких Богов на него не сыскать.