– Основа луцианской магии.
Страж остановился, заставив ведьму недоуменно оглянуться. Рядом тихо шумел фонтан, шелестели травы, нашептывая сказки на известном лишь им языке. Но, несмотря на спокойствие места, на словно было переливающуюся в воздухе мелодию благоденствия, Федуциан был напряжен.
– Вы многое знаете.
Ведьма вопрошающе приподняла бровь.
– Этому не учат тенебрианцев. Знаниям о светлой магии, – первый шаг к ней, как хищника, наступающего на добычу. – И откуда вам известно о расписании дворца? Вы были абсолютно уверены, что никого не встретите, поэтому позволили себе не смотреть по сторонам, так?
– Мой… отец раньше служил во дворце, – это не было ложью. Но и открывать эту истину она не хотела. Тем более Федуциану Амаре. – И у меня был хороший наставник, я многое знаю о магии в целом, иначе бы не стала той, кем являюсь.
– Вот как, – хмыкнул он, останавливаясь. – И кем же он служил? Почему покинул дворец?
– Он погиб, – она резко отвернулась. Внутри почему-то стало больно, и она разозлилась на себя за эту боль. По этому человеку нельзя скорбеть, по нему нельзя скучать. Но ее голос дрожал. – Если позволите, я пока не готова это обсуждать.
– Прошу прощения, серва Мендика. Моя оплошность.
Она почувствовала движение воздуха рядом со своим плечом. Словно бы страж хотел сжать ее плечо в ободряющем жесте, но в последний момент передумал. Злость закипела ярче. Ведьма резко сдернула с плеч плащ и вновь повернулась к мужчине, с силой вкладывая ткань в его все еще поднятую руку. Пальцы обожгло его горячей ладонью. Она встретила его взгляд.
– Не смейте меня жалеть, – отчеканила ведьма, смотря прямо в его глаза. Федуциан опешил, не понимая, чем вызвана ее реакция, но она не собиралась давать ему время на обдумывание. – Мы будем работать вместе. Для этого не нужно знать, что я за человек и что у меня за спиной.
– Я обязан оценить, опасны ли вы для двора и Пелагиев.
– О, – сладко протянула девушка, хищно улыбнувшись. – Очень опасна, серв Амаре. Я Тенебрис Многоликая, одна из сильнейших магов столицы. Но при дворе у меня свои интересы. Так что юному пелагию Морему ничего не грозит.
«Пока».
Пальцы стража сжались вокруг ее руки, удерживая на месте. Не отпуская.
– Вы говорите такие вещи, за которые вас могут повесить, – процедил он сквозь сжатые зубы. – Стоит передать ваши слова определенным людям, и вас отправят в темницу на допрос.
Внутри стало как-то пусто. Ведьма смотрела на мужчину напротив и не могла понять, как могла перепутать его с Примусом. В ее первой любви горел огонь истины, он насквозь видел двор и их грязные игры, тиранию Великого Пелагия, боль тенебрианцев.
– Вы так слепы, серв Амаре, – ее шепот едва слышно прозвучал над фонтаном. – Не знаю, отчего вы так всецело преданы двору, но… Моя личная просьба. Не позорьте светлое имя своего брата подобными угрозами.
Она вырвала свою руку из его мгновенно ослабевших пальцев. Тут же они непроизвольно сжались на эфесе меча. Она знала этот жест – так вставали перед ударом.
– До встречи, высокопоставленный серв.
Титул как плевок. Она быстрым шагом направилась в сторону дворца, отмечая, что недалеко от входа стоит молодой мальчик, периодически посматривающий в ее сторону. Наверняка обещанный Эквасом служка.
Нужно было осмотреть покои, понять, чего ей не хватает. В ближайшие дни сходить домой, закончить с заказами, собрать недостающие вещи и окончательно переехать. Мальчик – Сангиус – оказался очень расторопным. Он показал ведьме кратчайший путь до женского крыла, объяснил примерное расположение коридоров и важных залов и быстро убежал выполнять данные ему поручения. Несмотря на то, что Тенебрис частично знала то, о чем он ей рассказывал, она внимательно выслушала, не перебивая. Что-то могло измениться.
В конце концов, прошло уже пятьдесят семь лет.
Дверь за ней закрылась, отрезая ведьму от внешнего мира надежным деревянным ставом. Взгляд окинул шикарное убранство в темно-синих тонах, ни на чем конкретно не задерживаясь. Быстрый взмах рукой, легкий в исполнении пасс – теперь звуки не покинут эту комнату. Защита от магического воздействия.