Впрочем… имело ли это значение?
Вскоре за ней пришли. Ранее она лишь несколько раз присутствовала на утренних молитвах, но подходить близко не разрешалось – всегда была среди слуг. Они сами по себе решили, что она дочь одной из них, той самой, что жила вместе с ней в угловой башне. Отец не назвал ее имени, и Аврора сама его придумала.
Умбра.
Была ли она жива сейчас, спустя столько лет? Прислуживала ли до сих пор во дворце? Скорее всего, да, ведь лишенной языка по воле господ некуда было больше идти.
Сангиус покинул ее компанию буквально за двадцать шагов до входа в молитвенную залу – у мальчика все еще были дела. Несмотря на то, что слугам было выделено место, редко кто мог позволить себе присутствие на утреннем обряде. Дела не ждали, а наказания жаждали избежать, ведь мало кто при дворе Приближенных обладал мягким характером.
Диалоги завязались почти сразу. Тенебрис чувствовала на себе множество взглядов и не сомневалась, что новость о ее приезде разнеслась по местной аристократии еще вчера. Купида Импера взяла на себя необходимость представить ведьму двору и теперь водила ее между рядов, не замолкая. С одной стороны, частично Тенебрис была ей благодарна, с другой – среди сплетен отделить зерна от плевел казалось почти нереальным.
Среди присутствующих было немало тех, кого она уже знала – так или иначе они пользовались ее услугами. Святые луцианы – думалось ведьме. Пожалуй, тьмы и злобы в них было порой больше, чем в ней самой.
– Серва Мендика.
Знакомый голос Эрро Экваса прозвучал за ее спиной, и Тенебрис обернулась. Высочайший страж мягко повел рукой в сторону, и, проследив взглядом по направлению жеста, она увидела его.
Великого Пелагия.
***
– Дядя Мендак! – тихо позвала девочка, заметив мужчину, покидающего кабинет ее отца. Тот, склонив к ней голову, молча ждал. – А мне можно к папе? Или он опять злится?
– Постучи и спроси, Аврора, – холодно ответил он. – Мне некогда.
– Но…
Он ушел. Быстро исчез, оставив какую-то непонятную пустоту в ее маленьком сердце. Раньше дядя приходил к ней, рассказывал о жизни дворца, даже приносил игрушки, которые она прятала под половицами комнаты, ведь отец сердился, если она отвлекалась от учебы. Но со временем его визиты становились все реже, пока совсем не прекратились. И чем отчаяннее становился отец, тем холоднее смотрел на нее его младший брат.
И глаза… Его глаза словно выцветали.
Словно тот самый луцианский свет, о котором ей так много говорили, выжег его изнутри.
***
Абсолютно белые волосы и бесцветный взор.
Мендак Деус смотрел на нее безэмоционально, словно разглядывал вещь, ничем не примечательную вещь интерьера. Еле заметно шевельнул рукой.
Позвал ее.
Ведьма мгновенно среагировала, последовав к нему вместе с Эрро Эквасом за спиной. Остановилась в пяти шагах. Слегка присела, руку к сердцу…
Две!
Левая кисть с небольшим, еле заметным опозданием, двинулась вслед за правой, спасая от возможной неловкости момента, и ведьма была уверена – заметь кто-то ошибку в манерах, ей припоминали бы о ней непозволительно долго.
– Тенебрис Многоликая, – бесцветный и тихий голос разрезал пространство перед ней. – Поднимитесь. Отрадно видеть, что вы решили принять мое приглашение.
– Это большая честь, Великий Пелагий. Рада служить Империи.
Уголки губ правителя были слегка подняты, когда она взглянула на его лицо.
– Не сомневаюсь. Что же, в ваши обязанности вас посвятят позже, сейчас же прошу занять место в первых рядах, Приближенные и Стражи пелагиев располагаются именно там. Эрро.
– Слушаю!
– Проведи.
Серв Эквас повторил ее недавний жест и проводил Тенебрис до обозначенного места, где ту поджидал не самый приятный сюрприз.
Серв Амаре.
Девушка высокомерно поморщилась, пробегаясь взглядом по одежде стража. Сегодня он прямо-таки олицетворял «правильного» тенебрианца – сиял спокойной улыбкой, поправляя идеально сидящий камзол.
Камзол отвратительного белого цвета.
Многоликая отвела взор, но ее отвращение не осталось незамеченным – Федуциан нахмурил брови.