Annotation
Когда наступает время. (Исторический роман по А. Македонскому). Книга 1. (https://ficbook.net/readfic/3604725)
Направленность: Слэш
Автор: general root (https://ficbook.net/authors/1013726)
Фэндом: Ориджиналы
Рейтинг: PG-13
Размер: 166 страниц
Кол-во частей:16
Статус: завершён
Метки: Смерть основных персонажей, Ангст, Драма, Исторические эпохи
Описание:
Александр - величайший из воинов древности. Харизма, военный гений, преданность идее затмевают его ошибки и неудачи. Я изучала его на протяжении многих лет и могу предложить вам свое видение истории его жизни и смерти.
Примечания:
Автор выражает огромную благодарность CoLandrish за помощь в работе над грамматикой.
Посвящение:
Моему другу, трагически погибшему 14.07.15 Захарову Темке.
Публикация на других ресурсах: Уточнять у автора / переводчика
Сузы (стр 1-8)
Сузы (стр 9 - 17)
Сузы (стр 18-28)
Сузы (стр 29-45).
Смерть Гефестиона.
К Вавилону.
Анаксарх.
Погребальный костер.
Когда наступает время.
Гидасп.
Антипатр.
Пердикка.
Десять талантов.
Архелай, сын Менида.
Птолемей.
Сантария.
Сузы (стр 1-8)
(Эта часть немного трудна для чтения, но без ввода реальных исторических лиц и их описания невозможен ни один исторический роман. Если вам все же хочется знать, как разовьются события, наберитесь немного терпения.)
Сузы.
* * *
- Там в Вавилоне… А ведь это был ты.
* * *
Птолемей тяжело поднялся по ступеням и остановился в проеме арки. Дорога по пустыне, столь долгая, утомила старика, и теперь он наслаждался тенью. Он миновал просторные светлые коридоры галерей и вошел в зал в дальнем углу дворца. Македонец не был здесь долгое время, и заскучавшие воспоминания все разом опрокинулись на него, путаясь и вытесняя друг друга. Мальчик с дощечкой на перевязи и свитком чистого папируса, следовавший за стариком повсюду, был готов в тот же миг записать все, что скажет фараон. Он уже открыл баночку с чернилами из сока каракатицы, что висела на поясе, как вдруг Птолемей улыбнулся и сказал:
- Иди, дружок. Сегодня мне нечего сказать тебе. Может быть, позже, а пока дай старику остаться наедине со своими мыслями.
Раб поклонился, так и не выпуская изо рта тростникового пера.
- Пусть принесут неразбавленного вина! - крикнул Птолемей вдогонку.
Оставшись наедине с прошлым, Птолемей медленно прошелся по залу и остановился возле стойки с доспехами. Старая, испытанная в битвах, изломанная мечами в сражениях кираса почетно отдыхала здесь вот уже почти сорок лет. Рисунок на плотно склеенных между собой льняных пластинах истерся и выцвел, но тесненая огранка все еще величественно сияла золотым орнаментом. Птолемей коснулся рукой султана из конских волос на блестящем начищенном шлеме. Жесткие волоски кольнули ладонь, упруго сопротивляясь. Сколько лет минуло, а воспоминания живы! Он вдруг подумал о Македонии, и легкая зябь тронула уставшее сердце. Если раньше он верил, что, может быть, еще увидит ее, то теперь понял, что не увидит уже никогда. Врата открыты. Осталось лишь перешагнуть черту, чтобы стать прошлым.
Птолемей еще раз погладил султан, постоял немного и тяжело опустился в кресло. Голова коснулась спинки, и он, наконец, почувствовал облегчение. Вот и вся жизнь. Пронеслась, разрывая целые государства… Она летела, перекраивая мир, убивая, правя, чтобы теперь еле теплиться в изношенном теле. Все, кого он знал, дерзкие, бесстрашные, великие ушли уже давно еще молодыми, еще полными амбиций и страстей, а он зацепился и продолжал жить. Сражался, повелевал, правил. Кто он? Многоумный Одиссей?! Ха! Улисс, обманувший время?! Царь?! Фараон?! Сотер-спаситель(1)?! Птолемей, сын Лага, македонец по крови?! Да. И по духу тоже.
Птолемей устало закрыл глаза. Скупая слеза соскользнула, спряталась в изгибе морщин, чтобы незаметно добраться до поседевшей бороды и затеряться среди волосков. Перед глазами, сквозь блуждающие волны неясно проявилось лицо Филиппа, кристаллизуясь и обретая очертания. Зевс! Громовержец, покрытый кучерявой порослью, словно катафрактарий(2) чешуей, окруженный стойким ореолом смешанных воедино запахов крепкого вина и мощного перетружденного тела. Филипп второй, царь Македонии. Бесцеремонно взойдя на трон, он был уже настоявшимся перебродившим вином, что тут же мощно излилось пенной лавиной. Сжав отсталую полунищую страну в мощный кулак, он заставил ее разогнуться и выплеснуть волю далеко за свои пределы. Словно дремучий полудикий варвар поднялась Македония, жестоко и нагло выказывая свои амбиции. Перепуганные фракийцы, недоумевающие иллирийцы, растерянные греки не успели понять, как и когда Филипп жестко преклонил их, сломал и воссел Зевсом повелевать. Он, как сосуд, смог вместить в себе бурлящую смесь противоречий. Являясь жестоким и бесстрашным воином, он в тоже время слыл тонким дипломатом и интриганом. Ненавидя женщин, он одновременно обожал их. Беря жен по любви, он никогда не выпускал из мыслей дальновидного расчета, даже более дальновидного, чем возможно было рассчитывать. Устраивая великолепные пиры, он не гнушался после напиться с солдатней. Беседуя с философами о возвышенном, Филипп обожал при этом самые грубые и низкие армейские скабрезности. Противоречия и железная воля сплавлялись в нем воедино, изливаясь мощным селевым потоком.