Я не знал, сколько времени пролежал, не мог понять, сворачивает или рождает новый день молочная пелена, что висела вокруг. Ворон сделал широкий круг и вновь устремился ко мне. Я уже видел, как расправляются уродливые кривые крючья его лап, уже готовые вновь впиться в мое тело. Ветер от взмахов крыльев холодными волнами хлестнул по лицу. Собрав в ладонь горсть пыльной земли и все последние силы, я швырнул ее в птицу. Ворон, зловеще каркая, взмыл ввысь, но не улетел, а продолжал выписывать надо мной круги. Я закрыл глаза, стараясь собрать те последние капли сил, что еще оставались во мне. Деревенеющие пальцы отказывались слушаться, но я все же сгреб еще одну горсть земли. Мне казалось, сквозь закрытые веки я вижу пролетающий надо мной темный силуэт зловещей птицы. Я уже приготовился к новой битве, когда услышал над собой родную македонскую речь.
- Сюда! Скорее! Здесь живой мальчик!
- Кто-нибудь! Сбейте птицу! – кричал другой голос.
Мне казалось, прошла вечность. Я очнулся, потому, что кто-то шлепал меня по лицу.
- Слава богам! Очнулся! – услышал я голос возле самого лица.
Я открыл глаза. Мне улыбался пожилой человек.
- Э-э-э, парень, да ты неважно выглядишь!
Человек поводил ладонью у меня перед глазами.
- Ты меня видишь?
- Да-а-а.
- Вот и славно.
- Что со мной?
- Сущий пустяк. Царапинка. Н-да. Небольшая такая. Я бы сказал, просто маленькая. Малюсенькая.
- Да тут не врач, тут скорняк нужен, - перебил кто-то.
Я не мог понять, зачем они тормошат меня, зачем пытаются расстегнуть распухшие от крови застежки кирасы.
- Дай нож, - попросил македонец куда-то в сторону, – иначе не снять.
Боль выла в голове, оглушая.
- Э! Э, парень, не отъезжай! – кричал кто-то, опять хлопая меня по щекам.
- Что мы скажем Александру? Что ты решил помереть, когда он уже завоевал Персиду?
- Персиду? – я еле шевелил языком.
- Вот именно. Персиду. Неужели тебе не охота посмотреть на этой ихний Вавилон, победитель? Так, что потерпи.
Наконец они стянули с меня доспехи, и я смог вздохнуть.
- А царапинка-то и правда ерундовая.
- Да, - заверил меня другой. – Не глубокая. Прямо сказать, сущий пустяк.
Я очнулся от запаха жареного мяса. Почему-то ужасно хотелось есть. И пить. Я лежал, укрытый покрывалом. Молоденькая девушка промокала лоб мокрой тряпкой. Она вскочила и радостно закричала:
- Господин доктор! Господин доктор! Он очнулся! Наш Прометей очнулся!
Я оглядывался, стараясь понять, где нахожусь и кто я вообще.
- Ну что, Прометей, победил Дария? – спросил меня лекарь, тот самый, что лечил когда-то мои ноги.
- Меня зовут Архелай, - недоумевал я.
- Тут про тебя такие легенды ходят, что ты сам того не подозревая, теперь стал Прометеем.
- Но…
Они не дали мне продолжить.
- Ты бредил два дня. Все отгонял ворона. Называл его Дарием.
Мое сознание мутно вычерчивало в мозгу обрывочные воспоминания. Все путалось в голове, и я не мог отличить болезненные картины от реальных событий.
- Сам царь справлялся о твоем здоровье. Приказал сохранить вот это.
Лекарь выудил откуда-то из глубин своего хитона обломочек железа.
- На, - его голос приобрел торжественность, - владей. Он твой по праву.
В моей руке оказался кусочек наконечника, но я никак не мог понять восторгов окружающих.
- Если бы не он, неизвестно, когда бы тебя нашли. Эта вещица так понравилась ворону, что он никак не соглашался уступить ее нам. Так и падал несколько раз сверху, истошно каркая. Даже кусок мяса у тебя выклевал.
Меня перекосило от ужаса.
- Проголодался? – спросила девушка.
- Есть немножко.
- Вот и славно.
Я надеялся на кусок мяса, но она принесла плошку и ложку.
- Это то, что поднимет тебя на ноги, Прометей.
Я распробовал острый вкус козьего сыра, перемешанного с кислым крепким вином. Я был настолько голоден, что после первых глотков сознание пошатнулось, уводя куда-то и от боли и от девушки и от воспоминаний. Кружка Нестора (7) спасла и мою жизнь.