Архелай опять замолчал, поглаживая медальон. Воспоминания приносили радость.
- Столько времени минуло с тех пор, а мне кажется, это было вчера. Долгие дни сменили друг друга перед тем, как я впервые вышел из палатки после ранения. Я похудел и выглядел жалко. Сломанные ребра заживали не быстро. Боль в голове крала ночной сон, и я мог лишь немного вздремнуть днем.
Так, сидя возле палатки, я не заметил, как задремал. Вдруг мне показалось, что тень, упавшая на лицо, заслонила солнце. Ворон… Я встрепенулся и открыл глаза. Передо мной стоял Гефестион. Я знал, что он тоже был серьезно ранен. Персидский дротик перебил руку. Рана оказалась настолько серьезной, что Александр даже опасался за его жизнь. Царь оставался на месте некоторое время, чтобы не беспокоить его дорожной тряской.
Увидев Гефестиона, бледного, почти прозрачного, я хотел встать, но он жестом остановил меня.
- Я рад, что тебе уже лучше, Архелай, сын Менида, - сказал он и улыбнулся, а я опять потерял дар речи.
Я видел, как опустилась ему на плечо ладонь, и он прижался к ней щекой. Александр стоял у него за спиной.
- Теперь и ты стал воином, - сказал царь и тоже улыбнулся.
- Это так, - согласился Гефестион.
Я смотрел на них, завоевавших мир и победивших время, и мне было так приятно, что и моя жизнь была каплей в их бессмертии.
- Кому теперь достанется этот мир? - задумчиво произнес немолодой воин, остававшийся недвижимым во время рассказа. – Уйди мы тогда с Кратером, глядишь, уже бы до Македонии дотопали.
- Так и в Македонии нынче мира не найдешь. Наследника-то нет. Чья теперь там власть?
- Да что нам власть. Наше дело маленькое. Нам думать не положено, чего прикажут, то и исполнять будем. А в Македонии, думаю, все яснее, чем здесь. Старик Антипатр вряд ли в лишние войны ввяжется. Ему уж, поди, лет семьдесят?
- Да вроде бы.
- И что, все, что завоевал Александр, зря было? – спросил юноша.
- Зря или нет, время покажет.
(1) Ила – конное подразделение, включающее около 200 всадников. Имели на вооружении короткое копье с наконечниками на обоих концах и меч.
(2) Таксис – пешее подразделение, включающее 256 человек.
(3) Лох – низшее подразделение фаланги, а именно шеренга, состоящая из 16, а при необходимости из 32 человек. Командовал лохом – лохаг (протостат).
(4) Боэдромион – осенний месяц с середины сентября до середины октября по современному стилю.
(5) Агема – царская ила.
(6) Продрома – легковооруженная конница, использовалась для завязывания боя, преследования врага и т.д.
(7) Кружка Нестора – смесь козьего сыра, муки и меда, замешанная на неразбавленном вине. Древние греки использовали ее в основном для завтраков на военных маршах.
ГЛАВА 12.
ПТОЛЕМЕЙ.
Наконец-то Птолемею посчастливилось остаться одному. Тронный зал опустел, но казалось, что колонны впитали гул голосов и запах пота и теперь, остывая, сочатся ими. Птолемей поднялся, растирая затекшую спину. Он вдруг почувствовал внезапно накатившуюся усталость, и ему захотелось просто прилечь. Проходя мимо трона, царский телохранитель остановился и усмехнулся, незаметно, где-то в глубине самого себя. Только что последний, самый ничтожный обладатель его, поднимаясь, заявил, что устал, голоден и к тому же хочет спать.
«Тяжелые времена, - подумал Лагид, глядя на опустевший трон, - и у тебя тоже. Кир, Артаксеркс, Александр и теперь это жалкое ничтожное подобие. Да-а-а, переменчива фортуна. Скорей бы уже закончить все эти дела и к Таис, в Египет, подальше отсюда. Эх, Александр, Александр, видел бы ты, что ждет твою империю. Не плохо было бы съездить в Македонию, взглянуть на отцовское имение. Кто знает, может и не придется больше».
Так разглядывая подлокотники царского трона, закругляющиеся оскаленными львиными мордами, что держат в зубах золотые массивные кольца, Птолемей невольно вспомнил, как пальцы Александра, обрамленные тяжелыми перстнями нервно настукивают по ним. Он сидит раскрасневшийся, хмельной, смеется, то запрокидывая голову, отчего диадема съезжает на затылок, то закрывает лицо, заходясь хохотом, то снова хватается за львиные морды. Вавилон. Неизведанная сокровищница Персии, кипит, ликует, задорным весельем переливаясь сквозь открытые ставни, чествует победителя. Проститутка, позабывшая, что жив еще прежний хозяин. Но этот лучше. Молодой, дерзкий, живой, переполненный желаниями, что распластал ее под собой и окунулся в вожделенное обладание. Дворец, привыкший к чинным церемониям, гудит, дрожит, трясется, переполненный свежим ветром. Резные колонны тронного зала отражают звук, преломляют, усиливая, и он ширится, распирая стены.