Оказавшись в зале для приемов, македонцы в очередной раз изумились. Стол сверкал, заливаясь блеском начищенной золотой посуды. Туши птиц и животных, целиком зажаренные на вертелах, потрясали разнообразием. Ячменные лепешки высились пирамидами, сыры вареные, сыры жареные, сыры в обсыпках, орехи во фруктах, фрукты в орехах, орехи без фруктов, фрукты без орехов, соусы густые, соусы жидкие, овощи такие, овощи другие, запахи острые, запахи пряные, сладкие, кислые…
- Матерь богов, Гера! – протяжно выдохнул Неарх. – Ты это видела?! За всю свою жизнь я, наверное, съел меньше!
- Не льсти себе, Неарх, - поддел его Пердикка. - Если хоть когда-нибудь я вижу, что ты ничего не жуешь, я заключаю, что ты болен.
- Только сейчас я понял, что голодал всю жизнь!
- Вперед, мой друг, - засмеялся Александр. – Ты заслужил, чтобы, наконец, наестся до отвала.
Царь хотел было сесть на ближайшее кресло, но Харет остановил его:
- Александр, пока я тут терся, у меня голова вспухла. Я ничего не понял, кроме одного: твое место там.
Взглянув, куда указывал распорядитель, Александр расхохотался.
- Ты, в самом деле, хочешь усадить меня на этот постамент? Я для этого, что ли завоевываю Персию? Скажи, что еще я должен делать?
- Если не хочешь, чтобы она окончательно завоевала тебя, завоюй ее сам! – выкрикнул Клит.
Александр проворно уселся на кресло, что стояло перед ним.
- Персия знай, - воскликнул Александр. – Отныне здесь мой закон!
Воспоминания показались Птолемею настолько далекими, что почти выглядели легендой. Глядя на пустующий трон с оскаленными львами, следуя воспоминаниям, Птолемей перенесся в Сузы.
Обойдя шикарный дворец летней резиденции персидских царей, Александр водрузился на трон. Заметив, что стопы царя едва касаются пола, Гефестион щелкнул пальцами, подзывая юного пажа. Указав на инкрустированный столик, что стоял неподалеку, Гефестион приказал подать его под ноги Александру.
Явившийся по приказу управляющий летней резиденции пал ниц, раболепно приветствуя монарха. Поднимаясь, старик внезапно разрыдался, вновь повалился на колени, беспрерывно всхлипывая и лепеча что-то. Какое-то время Александр молча недоумевал, глядя, как старый евнух то возносит руки к небу, то безутешно сковывает голову.
- Спросите его, чего он так убивается, - сказал Александр, глядя с высоты царского трона на распластанного слугу. – Что он там бормочет?
- Он говорит, что великий царь Персии имел обыкновение вкушать с этого столика еду, а теперь ты попираешь его ногами.
- Кого царя или стол?
-Думаю, Александр, что и того и другого, - широко улыбнулся Гефестион.
- Скажи ему, что если он считает этот стол недостойным моих ног, пусть принесет что-нибудь другое.
Разразился хохот. Недоумевающий слуга попеременно смотрел то на одного, то на другого, продолжая причитать и заливаться слезами. Когда, наконец, толмач объяснил, в чем дело, перс повалился плашмя и начал делать странные движения руками, словно отмахиваясь от чего-то страшного.
- Гефестион, распорядись выдать бедняге денег столько, чтобы он, наконец, согласился, что этот проклятый стол очень удобен именно для моих ног.
- Боюсь, это должна быть приличная сумма.
- Скажи ему, что Дарий благодарил бы его за такую преданность, а Александр дарует ему величайший из подарков – жизнь.
- Это поистине царский подарок, мой повелитель.
«Как должно было невыносимо для варваров, - подумал Птолемей, - видеть дерзкую раскованность чужеземного завоевателя. Напрочь лишенный чванных привычек, Александр, казалось, грубо растаптывал вековые устои. Его дерзость, самая высокомерная в одном проявлении и исчезающая в других, наводила ужас на покоренные народы. Лучшее тому доказательство - Персеполь. Уничтожив его в порыве пьяного угара, Александр после жалел о своей несдержанности…»
Птолемей подумал про дворец Персеполя. Прошло уже столько лет, а ему все еще было стыдно и за себя, и за Таис, и за Александра.
Казалось, до богатейшего города Азии, Александр дойдет без труда, но каменные стражи закрыли перед ним проход. Персидские ворота, ущелье с крутыми отвесами, занятые вооруженными людьми Ариобарзана, возникли пред царем грозным препятствием. Александр бросил на штурм серьезные силы, надеясь овладеть воротами в наглом натиске, но был отброшен и отступил, бросив непогребенные тела. Он запытал пленных до смерти, и все же узнал о расположении обороняющихся частей. Боги и здесь послали ему неожиданную помощь, старика- полукровку. Перс по матери и грек по отцу, пленник воскликнул: