- Ты думаешь, что можешь купить все?!
- Помилуй, Птолемей, я просто интересуюсь, не более того.
- А сколько ты хочешь за свои услуги? – заинтересованно вступил в разговор Александр. –Слышал я, ты дорого берешь.
- Много, мой царь.
- Смотри-ка, критянин, - подтолкнул Неарха Леоннат, - торг становится интересным.
- Буцефала покупают, не иначе, - заржал Неарх, разом опрокидывая килик.
Тут не выдержал Филота.
- Утонченное мастерство стоит дорого!
- Филота! – взвился Гефестион. – А ты откуда знаешь?! Или ты…
- По случаю пришлось! – перебил фалангарх.
- Ну, раз Филота утверждает, значит, так оно и есть! – Александр подался грудью вперед. – Он известный ценитель изящного.
- Так, - Гефестион обратился к Таис, - я правильно понял, что за назначенную цену ты не задумываясь пошлешь Птолемея к Аиду и ляжешь под любого?
- Я выбираю мужчин сама! – горделиво ответила гречанка. – Птолемей мой давний и лучший любовник!
- Постойте! – Леоннат одним прыжком оказался в центре спора. – Мне кажется, мы ночью ловим голыми руками лисицу в лесу! Давайте разберемся, о какой цене идет речь.
- Правильно! – поддержал его Неарх, и все уставились на Александра.
- Ты сказала, - начал царь, - что хочешь много. Так что же ты хочешь?
- Персеполь! – ответила Таис, вздернув голову и сжав губы.
Молчание опрокинулось, словно камень, слетевший с горы. Каждый старался понять, не ослышался ли он.
- Мой царь, - голос женщины стал мягче. – Я – гречанка. Гордость за твои победы переполняет мне сердце, но горечь крепко впиталась в кровь. Горечь, что не так давно мою землю и мой народ попирали и унижали персы, что посылали отсюда корабли и несчетные войска. Ничто так ненавистно мне, как память об этом, и ничто так ненавистно мне, как этот город. Ты славишься великодушием и щедростью, но еще более будешь славен, коли сотрешь в наших душах горькую память о прошлом уничтожив этот сгусток ненависти.
- Послушайте, - раздались выкрики, - что говорит эта женщина! Мы согласны с ней! Александр, уничтожь Персеполь, и Греция возликует! Слава Таис! Слава! Сожги его!
- Сжечь? – Александр косо улыбнулся. – А и правда! Мы слышали, как содрогается Персия под нашими шеренгами, видели, как бежит Дарий, мы пировали в его дворцах! Посмотрим же, как прочны эти стены!
Александр соскочил с ложа, оступился, не удержавшись в пьяном угаре и припав на колено, но тут же взметнулся, требуя вина и огня. Шатаясь подобно легкой лодке на волнах и размахивая факелом, он отправился в тронный зал.
- Содрогайся, Персия, ибо я – твой царь! – крикнул царь, швырнув огонь на трон.
Старое дерево глухо отозвалось, занимаясь пламенем. Раж обуял толпу, и вскоре вспыхнули тяжелые пурпурные занавеси и мореные колонны. Пламя перекинулось на потолок, вылизывая резные балки. Они словно плакали, роняя вниз огненно-кровавые слезы. Упав, те размножались, рождая новые смертоносные факелы. Толпа ревела, оглашая округу ужасающим гулом. Все живое, непричастное к адской вакханалии, словно замерло, парализованное торжествующим воем. Толпа вывалилась на улицу, продолжая орать и хохотать. Пламя рвалось из окон, уродуя тонкую резьбу ставен и покрывая копотью светлые стены. Таис попыталась окликнуть Птолемея, но он не слышал ее, охваченный всеобщим безумием. Она уже отвернулась, когда услышала за спиной оглушительный грохот и после еще более неистовые вопли толпы. Женщина обернулась. Тронного зала уже не было. Все превратилось в огромный расплывчатый костер, из которого еще возвышались огненные столбы колонн.
Александра передернуло, он не замечал, что стоит босой на снегу.
- Вина! – орал Гефестион, отхлебывая большими глотками. Пурпур лился мимо рта, окрашивая снег алыми брызгами. – Вина!
Огонь отражался в его глазах, словно дикие вакханки кружились в неистовом танце.
Птолемей проснулся от головной боли. Несколько мгновений он беспорядочно вращал глазами, стараясь понять, где он и кто. Запах гари и перебродившего вина куполом висел над кроватью. Было тихо и холодно. Птолемей попытался встать, но что-то тяжелое не пускало. Приподняв голову, он увидел обмякшее тело, лежащее поперек него. Отчего-то болели ноги и саднило плечо. Ужасно хотелось пить. Еще хотелось окунуться в бассейн. Потом еще что-то, но он не мог точно понять, что именно. В голове проносились какие-то обрывки воспоминаний вчерашнего дня, но они имели весьма расплывчатые очертания. Их даже сложно назвать обрывками. Так, мелкие клочки, беспорядочно разметанные по всей голове. Таис спала, неудобно свесив голову и неестественно раскинув руки. Птолемей выбрался из-под нее, но она даже не проснулась, лишь что-то пролепетав во сне.