Гефестион почти вплотную подошел к юноше.
- Думаю, ты сделаешь это для царя…для меня? – теплое дыхание шевельнуло волосинки за ухом. – Ведь я не ошибаюсь?
Клеон лишь протяжно вздохнул в ответ.
* * *
- Ты похож на юную Артемиду, - лукаво произнес Гефестион, поднимаясь с измятого ложа, - хотя и она могла бы позавидовать столь прекрасной коже.
Огонь за спиной очертил его фигуру. Сильное молодое тело, дерзкий взлет плеч, капризно-уверенный наклон головы. Арес, взирающий свысока.
- Гефестион, - прошептал Клеон, и слезы покатились по раскрасневшимся щекам, подернутым почти детским пушком.
- Я доверил тебе судьбу мира, мальчик, - с нотами благодарности прошептал сын Аминты. – Будь осторожен. Я слышал, оракул бывает в дурном настроении.
- Я исправлю это.
Гефестион снял перстень.
- Он твой. Не задерживайся в Сантарии. На обратном пути найдешь нас в пустыне. Если я увижу его на левой руке, можешь ничего не говорить, но если не сможешь надеть на эту руку…
- Ты увидишь его на левой руке, мой бог.
Аминторид едва заметно улыбнулся.
- Все, включая Александра, будут знать, что вы отбыли вперед, чтобы проложить для царя путь и доставить все необходимое для посещения им храма в Сантария.
- Не беспокойся не о чем, - уверенно произнес Клеон, и эта уверенность засияла в его глазах.
Александр пребывал в приподнятом настроении. Он был уверен, что оракул подтвердит слова Олимпиады о его неземном отце. Царь уже давно убедился, что боги покровительствуют ему, считая избранным. Несколько раз он заводил об этом разговор с Гефестионом, но тот всякий раз уклончиво просил подождать некоторое время до встречи со жрецами и ссылался на больную голову. Александр с удовольствием окунулся в подготовку к походу. Он просил Птолемея и Каллисефена непременно сопровождать его в этом предприятии. Каллисфен втайне начал набрасывать удачные фразы, которые намеревался использовать при описании паломничества, а Птолемей прикидывал пользу, которую в последствии из этого удастся извлечь.
Наконец наступил день, когда делегация во главе с царем покинула армию и направилась на запад вдоль побережья. Повсюду караван приветствовали люди, выстилая цветами дорогу. Еще более воодушевленный и уверенный в своей исключительности Александр покинул Паретоний, и караван вступил в бесконечные пески Мармарика.
Страдая от несносной жары днем и содрогаясь от холода ночью, караван медленно двигался от одной вехи к другой. Шел уже пятнадцатый день похода, а земля, закольцованная с небом на горизонте, все также простиралась унылым желтым туманом. Александр, который еще в начале пути был так воодушевлен, теперь ехал молча, словно сосредоточенно о чем-то думал.
- Ты обещал нам колодец еще два дня назад! – услышал он крик Гефестион, сотрясавшего маленького сухого человека.
Тот что-то бормотал, хлопая миндалевидными глазенками.
- Если ты вытрясешь из него душу, мы, вряд ли найдем дорогу сами, - спокойно сказал Птолемей, положа руку Гефестиону на плечо.
- А что ты прикажешь делать, когда воды у нас осталось хорошо, если на полдня?
- Растянуть ее на день.
- Отлично! А потом?
- А потом уповать на богов. Разве позволят они сгинуть себеподобному? – в голосе Птолемея проскользнули нотки сарказма.
- Посмотрим, - резко ответил Гефестион, брезгливо отшвырнув проводника.
Вернувшись к месту, где он оставил спящего царя, Гефестион нашел только скомканные одеяла. Ночь окружала стоянку непроницаемым черным кольцом. Едва заметные угольки от еле живого костерка таяли, позволяя мгле все более сужать свои негостеприимные объятья. Гефестион пытался найти следы царя, но ничего не мог разглядеть в темноте.
- Александр!
Ночь ответила тишиной.
- Александр! – собрав все силы, крикнул Гефестион.
Тишина.
Александр подошел к другу почти вплотную прежде, чем тот услышал его.
- Почему ты молчал? – прохрипел Гефестион и закашлялся.
- Я молился, - спокойно, но как-то отрешенно ответил царь.
- Молился? Кому?
- Богу пустыни Амону. Я принес ему жертву, - потом помолчал немного и добавил. – Самое дорогое, что у нас есть. Воду.
Гефестион хотел что-то сказать, но так и застыл с открытым ртом.