- Если ему будет угодно, мы найдем дорогу.
Утро не принесло облегчения. Ночной холод сменился удушливой жарой. Небо по горизонту так и не отлепилось от песка, лишь обесцвечено посветлев. Проводник, искавший впереди путь, внезапно повернул верблюда и, размахивая руками, поскакал к каравану.
- Что он там кричит? – спросил Каллисфена Птолемей.
- А я почем знаю, - ответил тот, подзывая толмача. – Что за слово повторяет этот несчастный? Я ничего не вижу там, куда он тычет пальцем.
Толмач ответил не сразу, всматриваясь в плывущий горизонт.
- Похоже, у него от жары потекли мозги.
Птолемей тоже пытался разглядеть хоть что-нибудь вдали.
- Вороны… Он кричит: «вороны», - неуверенно произнес толмач.
- Какие в пустыне вороны! – воскликнул Гефестион. – Да у него бред!
- Не похоже, - словно самому себе ответил Птолемей.
Верблюд недовольно зарычал, когда проводник натянул поводья.
- Там вороны! Там три ворона! – словно безумный твердил египтянин.
- Или я брежу, или там действительно птицы, - сам с собой рассуждал Каллисфен.- Похоже и то и другое.
Вскоре уже все видели, что птицы быстро приближаются, выписывая в небе огромные круги.
- Птолемей, если ты видишь тоже, что и я…
- Всадники!
Видение постепенно приобретало реальные очертания. Темное плывущее пятно разделялось на более мелкие, сливающиеся вместе и вновь разделяющиеся. Пятна постепенно преобразовывались в очертания всадников, становясь более четкими и окрашенными. Облако пыли и мелкого песка, сопровождающее группу, пока еще скрывало их лица.
Слушаясь команды, верблюд недовольно зафыркал и плюхнулся на песок. Юноша соскочил на землю, сорвал с лица платок, приветствуя царя поклоном.
- Клеон! – вырвалось у Гефестиона. – Боги! Ты?!
- Приветствую тебя, мой царь! – улыбнулся юноша, и зубы нелепо сверкнули на сером запыленном лице. – Слава богам! Три дня назад мы натолкнулись на ваш след, но почти потеряли надежду вас найти. Вы сильно отклонились от направления влево.
- Хорошо то, что хорошо кончается, - довольно произнес Александр.
Клеон повернулся к Гефестиону.
- Приветствую и тебя, Гефестион, - сказал юноша, преклоняя голову.
- Всем спешиться! – крикнул македонец, соскальзывая с верблюда.
Он обнял Клеона, все еще не решаясь взглянуть на его руку. Юноша поправил накидку, задержав ладонь у плеча. Гефестион увидел перстень, тускло поблескивающий на запыленных пальцах. Мужчины обменялись взглядами, понятными лишь им обоим.
Вороны, оглашая небо истошными криками, продолжали вырисовывать огромные круги. Гефестион стоял, запрокинув голову, глядя на них, как на что-то необычное.
- Если бы не птицы, - начал Клеон, - я не уверен, что мы бы нашли вас в пустыне.
- Божественное провидение, - Каллисфен говорил, обдумывая, как опишет волшебное спасение Александра. – Боги ниспослали помощь.
Царь довольно улыбнулся. Амон оказывал ему благосклонность. Гефестион тоже улыбался. Зная, что ждет Александра в оазисе, он был рад удачному исходу событий. Птолемей смотрел на македонцев, думая о том, как бы повыгоднее использовать случившееся.
Караван устало побрел дальше. До ближайшего источника воды пролегал далекий путь. Александр задремал, укачиваемый монотонной поступью верблюда, но внезапный сильный грохот заставил его встрепенуться. Небо на горизонте почернело, словно ночь, перепутав свой срок, решительно низвергнулась на землю. Молнии рассекли грязную высь, сгинув в бескрайних песках. Ветер погнал перед собой тучи взъерошенного песка. Сухие колючки взмывали вверх, напоминая неуклюжих птиц, потом падали к земле и вновь взлетали.
Проводник испуганно размахивал руками, требуя незамедлительно спешиться. Он бегал между верблюдами, пригибая к земле их морды, и неистово вопил, чтобы перепуганные люди искали укрытия за их спинами.
Несколько столбов крутящегося песка, словно на перегонки неслись по пустыне, оставляя позади широкие борозды. Александр почувствовал, как что-то тяжелое навалилось на него, опрокинуло на землю, вдавив лицом в песок. Он слышал, как вскрикнул Клеон, когда песчинки посекли ему лицо. Ветер с ревом пронесся над распластанным лагерем, и исчез, оставив после себя оглушающую тишину. Гефестион приподнял голову, стараясь разлепить отяжелевшие ресницы, но стена обрушившегося ливня пригнула его обратно. Прошли мгновения, и тишина опять воцарилась в пустыне. Только фырканье перепуганных верблюдов нарушало окаменевшее безмолвие.