Гефестион приподнялся, стряхивая с себя тяжелый разбухший песок. Засыпанный лагерь оживал, выбираясь на поверхность из-под песчаной корки. Египтяне друг за другом бросались на колени, бормоча что-то и возводя к небесам руки. Они молились богу солнца Ра, не оставившему их умирать от жажды по дороге в святое место. Дождь в Мармарике случался так редко, что даже не все старики могли припомнить, когда это было в последний раз.
Молящиеся бросились к ногам Александра и принялись целовать землю, не переставая без устали воздавать богам хвалы. Те щедро одарили Александра-фараона милостью, и египтяне сочли себя счастливейшими из смертных, раз явились свидетелями столь великой благодати.
Утро шестого дня ознаменовалось появлением редких островков зеленой травы, одиноко торчащих посреди пустыни.
- Оазис уже близко, - сказал Клеон, начищая о плащ перстень Гефестиона.
- Надеюсь, ты…
- Не сомневайся, Гефестион. Разве я мог подвести тебя, - потом спохватился и, исправляя оплошность, и сказал, краснея, - царя…
Гефестион посмотрел на него так, что у Клеона пробежал по спине холодок, оставляя вздыбленными светлые волосинки между лопатками.
Травяные проплешенки становились все обширнее, пока, наконец, не срослись в богатый ковер. К вечеру взору паломников открылся огромный оазис с сочной травой, болотами, финиковыми пальмами, распаханными полями и обилием птиц, прославляющих свой удивительный край.
Навстречу фараону высыпало все население небольшой деревни. Александра разместили в лучшем доме. Первым делом царь возжелал принять ванну. Кучи рабов принялись самозабвенно мыть божественное тело. Потом фараона ублажали, умащая кожу благовонными растираниями. Надзиратель в это время зорко смотрел, чтобы все было исполнено безукоризненно. Если кто-то из рабов допускал оплошность, его незаметно удаляли и били розгами до полусмерти.
Чистый, расслабленный и почти неприлично благоухающий фараон, наконец, возлег для трапезы. Гетайры заняли места на ложах, наблюдая, как бесчисленная вереница слуг вносила в зал десятки экзотических блюд. Танцовщицы позвякивали бубенчиками, изображая танец восхваления божественного. Далее Александру было предложено выбрать из рабынь-девственниц тех, кто будет ублажать его ночью. Гефестион умудрился шепнуть царю на ухо, что не придет, дабы не нарушать исконных законов перед столь важным завтрашним днем. Он был настолько убедителен, что Александр не стал противиться и указал на нескольких юных красавиц.
После застолья наложницы, продолжая танцевать и петь, сопроводили фараона в его покои.
- Наконец-то, весь этот балаган закончился, - сказал Птолемей, поглаживая до отказа набитый живот.
- Я тоже опух от грохота, - согласился Гефестион.
- А я даже писать сегодня не могу. Стилос руки не слушается. Оставил все до завтра.
Каллисфен выглядел измученным.
- И то верно.
Утро, теплое и ласковое распахнуло нежные объятья. Царь зажмурился, подняв к солнцу лицо и нехотя сел в паланкин. Делегация медленно двигалась к резиденции местного князя. В его владениях находилось знаменитое святилище, в котором стоял трон великого Аммона. Гордо восседавшего в паланкине Александра несли бесчисленные рабы. Впереди двигались музыканты, разрывая пространство ритмичным звяканьем систр и колокольчиков, стрекотом трещеток, повизгиванием тарелок и горловым воем духовых инструментов. Далее шла группа рабов, несущих дары великому богу. Танцовщицы выделывали сложные крученые прыжки. Юные рабыни осыпали дорогу фараона лепестками и зерном.
Увидев царя, Птолемей чуть не расхохотался. Он потер кончик носа, скрывая в ладони бессовестную улыбку. Александр выглядел нелепо в плиссированной белой юбке с золотым поясом. Его обнаженный торс украшал широкий нагрудник, ушитый золотыми пластинками в форме цветков, переливающихся от розового до темно-фиолетового. Голова фараона в полосатом немисе с тонким ободком и змейкой-уреем на лбу величественно несла атев - две короны – белую в форме кегли и цилиндрическую красную с высоким закругленным выступом сзади. Руки Александра, скрещенные на груди, держали жезл и плеть.
Рабы опустили носилки, и Александр царственно сошел на землю. Навстречу фараону вышли жрецы, приветствуя его бесконечными поклонами. Сопровождаемые поющими женщинами они несли золотую ладью с омфалоподобным фетишем, богато украшенным драгоценными камнями. Они двигались то в одном, то в другом направлении. Верховный жрец, иссохший старик, напоминающий трехсотлетнюю мумию, отделился от остальных и сделал несколько корявых шагов вперед.