- Что ты здесь делаешь? – невпопад спросил Александр.
- Наблюдаю за тобой. В этом есть что-то странное?
- Просто я не ожидал.
- Раньше тебя это не удивляло. Правда, тогда ты не был богом. Ну и как?
- Что как?
- Богом быть. Ты доволен?
- Да.
- А что дальше, Александр? Кем еще ты хочешь стать? Ах, ну да. Я позабыл. Господство над миром, - сам себе ответил Гефестион.
- Ты что, опять пьян?
- Ну, пьян. И что? У меня есть повод. Мой Александр не каждый день становится богом. Кто знает, может быть, завтра ты и вовсе не захочешь меня слушать.
Гефестион отхлебнул еще вина.
- Царе-фараоно-бог! - расхохотался Аминторид. – Язык сломаешь!
Последние слова задели Александра.
- Разве я не заслужил этого?!
- Заслужил, - Гефестион продолжал смеяться. – Мы все заслужили.
- Что ты хочешь этим сказать?
- Только то, что сказал.
- Гефестион, к чему ты клонишь?
- Свободная вакансия была только одна, и ты сделался богом. И так высоко взлетел, что даже забыл про тех, кто все время подпирал тебя на этом пути.
- Гефестион, твой разум затуманен вином, и ты не понимаешь, что несешь.
- Я-то как раз понимаю. Спустись на землю, новоявленный бог. Мы все еще тут. Узри нас, наконец.
Александр стянул немис, тряхнул головой, теребя уставшие волосы. Он прошелся по залу, остановился, обдумывая упрек. Гефестион умел больно, очень больно задеть его. Постояв так и не найдя, что ответить, царь опустился на край ложа и, опершись руками о колени, склонил голову на грудь.
- Что, - сказал Гефестион с сарказмом, - ошейник фараона к земле тянет?
Вместо ответа Александр рванул нагрудник и отшвырнул его от себя. Золотые пластины зазвенели, словно капли дождя пролились на пол.
- Так лучше?! – гневно выкрикнул царь.
- Без разницы, - ответил Гефестион. – Не то главное, что ты носишь, а то, что ты думаешь. Ты рожден свободным македонцем. Не след это забывать. Где твое свободолюбие? Где ветер, который ты всегда искал? Будь бессмертным для мира, но для нас останься смертным.
- Для чего ты говоришь мне все это?
Гефестион встал, подошел к царю.
- Ты слишком много времени шатался по пескам и превращался в бога. Фаланга за это время уже заплыла жиром. Лошади отяжелели и еле передвигают ноги, а воины обрюхатили весь Египет. Вернись в Мемфис, Александр. Отдай приказ о выступлении или распусти войско, если не хочешь воевать. Воин лишь тогда воин, когда понимает, для чего его оторвали от дома.
- Гефестион, - начал Александр.
- Ты потеряешь войско, если не услышишь меня.
- Я не ожидал всего этого. И от кого? От тебя!
- Я мог бы и не говорить, но разве это что-то изменит? Когда ты собираешься покорять Персию? Дорога, ведущая куда-то, еще ведет и обратно. Или ты готов вернуться назад таким же, как этот мерзкий жрец-старикашка? Кстати, а где эти несусветные толпы народа, которые вьются вокруг как назойливая мошкара? Куда ты их дел?
- Я же фараон, - смягчая голос, улыбнулся Александр. – Одно движение пальца, и их нет.
- Ну и как тебе это? – спросил Гефестион, ощупывая тугой, расшитый золотыми пластинами пояс-схенти.
- Хитон удобнее. В этой плиссированной юбке много не навоюешь. Как она там называется? Сидон? Не сидон.
- Синдон.
- Точно.
- Да и эта пчелиная накидушка со смешным колпаком тебе как-то не к лицу, - слова Гефестиона звучали уютно и мягко.
- Если честно, то я устал, - полушепотом произнес Александр, склоняя голову на плечо друга.
- Вижу.
Такое родное плечо… знакомый с детства запах… Александр закрыл глаза. Эта земная плоть, внутри которой так привычно бьется сердце, и голос рождается, словно исток горной реки…плечо, где можно найти покой и силу…которое будет мягким в мгновенья скорби и отвердеет в минуты слабости…
(1) Сантария - оазис в пустыне Египта с храмовым комплексом, посвященным богу Амону, больше известен под названием оазис Сива. Свам оазис стали называть Сивой только несколько столетий назад, а до того он был известен как Сантария. Эксперты в области древних языков дали такую интерпретацию этого названия: место, где покоится Александр.