Следующие несколько дней прошли спокойно. Банный день опять сменился унылым одиночеством. Никто не появлялся, кроме рабов, что приносили еду и выносили отхожие горшки, но вскоре мальчиков по одному начали забирать, уводя куда-то. Они больше не возвращались, и, наконец, Багой остался один. Забившись в угол и моля богов о спасении, он передумал, все, что только мог. Он даже решил, что его приятелей съели, и заплакал от страха. Ожидание оказалось недолгим. Вскоре пришли и за ним. Он испуганно шел по коридорам, пока не оказался в просторной светлой комнате. Его новый хозяин уже был там, вальяжно расположившись в широком плетеном кресле с небольшой скамеечкой для ног. Рядом сидел еще один господин, уже не слишком молодой, но все еще хранящий увядающую красоту черт.
- Вот то, о чем я тебе говорил, - обратился к незнакомцу Багоас.
- Ну что ж, посмотрим. Пусть разденется и медленно пройдется.
Мальчик покорно повиновался. Он прошелся несколько раз, повернулся по просьбе в одну сторону, в другую, повторил движения, которые показал Багоас.
- Да, - довольно произнес незнакомец, – тебе удается раскопать в куче дерьма неограненный кусок, из которого выйдет великолепный камень.
- Вот и хорошо. Фрасибул огранит его сейчас, он ведь непревзойденный мастер ювелирной резки, а ты, мой дорогой, заставишь после эти грани сиять.
- Вы уже решили, как лучше?
- Так, как любит царь.
- Думаю, это будет хороший подарок повелителю.
- Только смотри, - Багоас повысил тон, - не вскорми в нем змею на мою голову.
- Побойся! Я не бог, чтобы создать нечто, подобное тебе. Ты – лучшее из моих творений.
Слова последнего понравились евнуху, и чуть заметная улыбка коснулась краешков его губ.
- Фу, ну и жара! - возбужденно воскликнул вошедший человек, тот, что, что осматривал рабов в прошлый раз. – Я плавлюсь, словно промасленный светильник. Ну что, приступим? Давайте взглянем, что у нас тут.
- Я понаблюдаю? Надеюсь, не помешаю тебе, Фрасибул? - поинтересовался гость хозяина.
- Не доверяешь? – ехидно хихикнул вошедший. – Не бойся. Не подпорчу. Вижу, нравится тебе?
- Слегка.
Фрасибул подал знак, и Багой оказался распятым на широком столе, покрытым выбеленной холщовой простыней. Мальчик испуганно забился, чувствуя, как кто-то зажимает его голову, вливая в рот приторно-теплый настой. В мгновение все поплыло перед глазами, очертания предметов смазались, ощущение тела исчезло, что-то отделилось от него и воспарило.
Багой невнятно почувствовал, как кто-то шлепает его по щекам, приподнимает веки и вновь шлепает. К горлу поднялась тошнота и исторглась, возвращая к сознанию. Вокруг суетились люди, омывали лицо, меняли простыни.
Плотный человек наклонился над лицом мальчика, заглядывая в глаза.
- Слава богам! Приходит в себя! – услышал Багой его высокий голос.
Еще нечетко, но мальчик различил лица своего господина и немолодого гостя.
- Слишком нежный, - оправдывался плотный человек. – Я дал ему опия, как обычно! Не думал, что это будет слишком много для него.
- Моли богов, чтобы все обошлось, иначе, клянусь, я кастрирую тебя без опия.
Мальчик захлопал глазами, стараясь отогнать призрачную пелену. Он почувствовал, как кто-то накладывает влажные полотенца на лоб и грудь, потом почувствовал режущую боль в паху. Багой хотел пошевелиться, но понял, что руки и ноги его связаны.