Александр продолжал угрюмо молчать.
- Они потому так осмелели, что не помнят, кто такой Александр, - сказал Пердикка.
- Не помнят или не знают?! – воскликнул Антигон.
- Скорее, второе, - предположил Птолемей, усаживаясь на свободное кресло. – Даже, если они и слышали, не поверят, пока не испытают на собственной шкуре. В горах трудно диктовать свою волю. Все усугубляется тем, что они поняли, мы не собираемся двигаться дальше вглубь.
- Впереди, - вступил в разговор Александр, - в двух днях пути крупный город маллов. Там достаточно пологое место. С конницей, конечно, не развернешься, но есть, где позабавиться. Разотрем их в порошок и развеем по ветру, чтобы пыль разнесло как можно дальше.
- Эх, - потянулся Пердикка, - был бы ветер, а за остальным дело не станет.
- И это все ваши предложения? – недоумевал Александр.
- А какие тут предложения, - Пердикка едва удержал равновесие, - коту понятно, что лучше мы их поимеем в городе, чем они нас за пределами. Это ж очевидно еще со времен Фив!
- Это все? – переспросил Александр.
- А что еще? – засмеялся Антигон. – Прикинемся скифами, навалимся, а после по-быстрому свалим, да и дело с концом. Потом конец обрубим, что б уже не возбудились. Я, честно говоря, устал как собака, и жрать хочу.
- Вобщем Антигон прав, - начал Птолемей, когда все разошлись. – Я только что говорил с воинами. Они опять скисли. Хорошая встряска пойдет на пользу всем.
- Я всегда воевал честно и открыто, - грустно произнес Александр.
- Знаю, но мы слишком далеко для этого забрались. Признайся, Индия была ошибкой.
- Ты знаешь, с детства я мечтал дойти до края света…
- Дойти не сложно, сложнее вернуться. Да и вернуться абы как, не получится. Жалкая потрепанная армия – не то, что ждет увидеть Вавилон. Лучше потерять Индию, чем все земли. Только память твоих свершений заставляет покоренные народы все еще трепетать.
- Ты всегда был со мной честен, Птолемей. Скажи, неужели мечта так и останется мечтой?
- Никто никогда не достигал большего, чем ты. Ты бросил вызов богам, но они посмеются, если ты сгинешь в такой глуши, а люди спросят, зачем все это было нужно. Тряхнуть индусов надо, иначе они измотают нас вконец. Ты не сможешь воодушевлять армию бесконечно. Люди устали, и при размазанной войне их надолго не хватит.
Было раннее утро, когда царю доложили, что Демофонт желает его видеть.
- Приветствую тебя, мой царь, - поклонился прорицатель.
- Мой привет и тебе, ясновидец. Надеюсь, ты принес хорошие новости. Что открыли тебе боги?
- Александр, я пришел предупредить тебя.
- Та-а-ак, - перебил царь. – Что на сей раз неладно с кишками бедного барана?
- Александр, - по голосу провидца было понятно, что сарказм царя настораживает его, - боги любят тебя и предупреждают об опасности.
- Демофонт, - весело произнес Александр, - ты решил выдернуть у меня изо рта кусок, когда я почти проглотил его?
- Стоит выплюнуть, коли он не пойдет во благо.
- Для того чтобы понять, пойдет ли он на благо, надо сначала проглотить.
- Ты должен отложить осаду.
- Отлично! Пойти сообщить индийцам, что сегодня не лучший день, чтобы уничтожить их, так что ли? Пусть посидят, подождут?
- Александр, ты всегда прислушивался к посланиям богов. Послушай их и на этот раз.
- Боги живут в моем сердце. За долгие месяцы я впервые воодушевлен, как никогда. Опасность будоражит кровь…
- Как мне остановить тебя?! – в отчаянии воскликнул ясновидец.
Александр улыбнулся, защелкивая застежку кирасы, подошел к прорицателю и сказал:
- «Если кто-нибудь так прервет тебя, занятого своим искусством, изучающего внутренности жертвы, я уверен, это может показаться неприятным и тягостным. Как ты думаешь, может ли кто-нибудь еще больше помешать человеку, занятому великими заботами, а не рассмотрением внутренностей, чем суеверный жрец?»(3)
- Александр…
- Багой! – не дослушал царь. – Надеюсь, мне сегодня понадобиться хорошая купальня!
С этими словами Александр покинул шатер.
- Скажи, Демофонт, - взмолился перс, - что открыли тебе боги?
- Тебе лучше не знать, мальчик, - произнес прорицатель, обреченно похлопав Багоя по плечу.
Глинобитные стены крепости казались невысокими и ветхими, и царь отдал приказ немедленно придвинуть к ним лестницы. Обороняющиеся укрылись за стенами, надеясь, однако, больше на свое оружие, чем на их неприступность. Александр проворно карабкался вверх. С башен пролился дождь стрел, но ни одна не коснулась его. Лестница поскрипывала, прогибаясь, но царь не останавливался. Второй рой стрел посыпался сверху, но соскользнул, лишь звякнув о щит с тесненной колесницей.