Размышления юноши прервал шум, нараставший из дальнего коридора. Шум гнал перед собой суету, мгновенно вновь заполнившую дворец. Беготня, распоряжения, выкрики, звон доспехов и оружия перемешались и, закипая, разлились по залам. Багой понял, что произошло что-то страшное между Пердиккой и Мелеагром у стен города. Бывшие друзья и соратники делили власть, позабыв, что там, внизу в полутемном подвале лежит неубранное и непогребенное тело того, чье наследство они так жадно рвут сейчас.
Багой пробрался к залу с телом Александра, просочился сквозь чуть приоткрытую дверь, бросился на пол и зарыдал.
«Гефестион»! – почти прорычал перс. – «Как мог ты так поступить с ним?! Как мог ты принести ему столько страданий?! Как допустил ты то, как обошлись они с твоим царем?! О, Александр, зачем ты позволил ему умереть»?
* * *
- Почему нет Гефестиона? – голос Александра раздраженно рассек расплавленный воздух.
- За ним уже послали, - четко ответил воин у входа, но нотки неуверенности все же скользнули по его словам.
- Я это уже слышал.
Воин вжал в плечи шею. Александр не терпел повторять что-либо дважды. В ожидании царь отвлекся на чертежи, но вскоре раздраженно отшвырнул их.
- Доложите, наконец, в чем дело?!
Вошедший посыльный мялся, не зная, с чего начать. Александр вскинул бровь, исподлобья глядя на отвечающего.
- У вас от жары языки распухли что ли?!
- Мой царь, - собравшись с духом, начал посыльный, - Гефестион не в состоянии прийти.
- Не в состоянии прийти? – переспросил Александр. – Что-то случилось?
- Нет, - едва сглотнув, ответил гонец. – Он немного болен.
Александр резкими шагами направился к двери.
- В этом царстве самому надо быть и царем и посыльным, чтобы понять, что, наконец, происходит!
Разморенная охрана у покоев Гефестиона вытянулась при виде царя.
Гиппарх сидел спиной ко входу, положив ноги на столик сплетенный из вымоченной лозы. Его стопы в запыленных сандалиях почти лежали в широкой вазе, наполненной свежими фруктами, недавно доставленными специально для царской особы. Гефестион грыз орешки, стараясь попасть скорлупками в переливающуюся навозную муху, пожирающую крошки на подоконнике напротив. Если он все же попадал в нее, она, оглушительно жужжа, взлетала, но вскоре возвращалась, явно предпочитая лучше сгинуть с набитым ртом, нежели потом еще долго вспоминать о лакомстве.
- Тебе уже не обязательно являться по моему требованию?!
Сквозь гул, наполняющий голову, Гефестион слышал птичью трель, но никак не мог понять, почему она перемещается внутри его мозгов с такой болью, голос Александра обрушился камнепадом. Гефестион зажмурил глаза, стараясь избавиться от наваждения.
- О-о, - не дождавшись ответа, воскликнул царь. – Да ты опять беспробудно пьян! Да ты почти труп!
- Нет, Александр. Я буду жить еще долго-долго, я еще так надоем тебе, что ты не представляешь. А к тому же, - Гефестион икнул так, что тело его содрогнулось, - смерть настолько долго за нами таскалась, что, думаю, уже давно отстала.
- А ты не дергай ее за подол, глядишь, она и не разозлится.
- Побойся своих слов, Александр, - Гефестион махнул рукой. Локоть соскользнул с подлокотника, увлекая за собой отяжелевшее тело. – Мы с ней давно свояки! Мы же дружим втроем: ты, я и она. Я уже привык. Как только она отлучится по делам ненадолго, ты же сразу закисаешь и покрываешься плесенью.
Александр улыбнулся. Пьяный друг вызывал в нем почти материнскую нежность. Если он не напивался до агрессивной злости, то делался мягким, смешным и разговорчивым.
- Дружище, - мягко продолжил Александр, - тебе не натирает ногу плод манго, что уже почти растворился в твоей сандалии?
- Плод манго? – Гефестион потянулся в попытке увидеть стопы, но чуть не повалился на пол. – Этот раджа Такссссил, - забуксовав на имени инда, македонец расхохотался, - очень заботливый хозяин. Он прислал спелые манги. Передай ему от меня привет.