- И все же, пришлю Филиппа. Пусть промоет тебе желудок.
- Помилуй, Александр, я и так измучился от скуки и поноса. Помру как-нибудь сам, без помощи твоих знахарей. Я и так уже устал как собака. Отойди, ты мешаешь мне охотиться. Муха почти обожралась, того и гляди отвалится.
- Боюсь предположить, что ты отвалишься быстрее.
Царь обхватил друга, пытаясь приподнять.
- У-у-у, тяжелый, как груженная катапульта. Лебедка нужна, чтобы тебя оторвать.
Гефестион выскользнул из объятий, грузно повалившись в кресло и обхватив голову ладонями.
- Ты сотряс мне мозги. Они теперь поперек головы застряли. Отойди, меня сейчас либо вывернет, либо я помру или и то и другое сразу.
- Харону не придется после тебя лодку чистить, – улыбнулся Александр.
- Ты заботишься о ком угодно, а на меня тебе наплевать! – всплеснул руками Гефестион. – Ты навоевал столько добра, а тебе жаль заплатить старикашке, чтобы он меня свез к Аиду?! Я так и знал! Если я помру, ты пожалеешь два паршивых халка…
- Конечно, пожалею! – перебил Александр. – Ты с ума сошел! Такое разорение! Казна не выдержит! А, кроме того, я что, для того воюю столько лет, чтобы растранжирить последнее на всякие глупости?! Так что придется тебе еще пожить, пока я не разбогатею побольше. Да и после, к чему такие траты?
- Ну, знаешь! Теперь ради принципа я помру вперед тебя, чтобы посмотреть, насколько сильно ты меня любишь.
- Может, не надо. Может, я тебе так расскажу, когда проспишься?
- И кто ж тебе теперь поверит? Сказал, помру первым, так тому и быть!
- Только попробуй, - шепнул Александр, наклоняясь к самому лицу друга и искрясь гневными всполохами в глазах.
- Сказал, сделаю! – прошипел Гефестион, раздражаясь неожиданному повороту разговора. – А, кроме того, я тебе дешевле обойдусь.
- Это почему?
- Ну, подумай сам, с тобой столько добра грузить придется: ты сам, твоя слава, твои подвиги, титулы. Ты меня разоришь.
Александр схватил его за волосы на затылке и потянул, разворачивая к себе лицо.
- Клянусь Аресом, Аидом и собой, еще раз ты заикнешься об этом, я сам убью тебя!
- Тогда приготовь деньги. Они пригодятся тебе очень скоро.
Александр отпихнул Гефестиона и быстро пошел к выходу.
- Охрана! – крикнул он на ходу. – Распорядитесь, чтобы Гефестион ни в чем не нуждался и вызовите к нему Филиппа! У него бред!
* * *
- Не может быть! – не то прохрипел, не то вслух подумал Гефестион и рывком сел на кровати.
Голова его наполнилась оглушающим шумом, а уши заложило, будто поток воды обрушился с огромной высоты. Он сжал руками виски, словно мог этим приглушить шум.
Солнце радовалось, взрываясь блеском на металлических предметах. Синева неба сквозь окно резала глаза. Злополучная птица распевала рулады в ажурной клетке. Воздух источал запах сырой перегретой пыли и утомительный аромат цветов.
Скрипнула тяжелая резная дверь, но Гефестион не шелохнулся. Он продолжал сидеть, широко расставив колени, опершись о них локтями и сдавливая виски ладонями.
- Боги! – услышал он веселый голос царя. – Что я вижу! Неужели?!
- Александр, - Гефестион с трудом разлепил сухие губы. – Дай воды и убей эту горластую тварь.
Царь слышал, как огромные глотки звучно прокатывались через его горло. Вытянув руку с кубком, тот почти потребовал:
- Еще!
- Гефестион, - начал Александр, - ты, видно, совсем потерялся. Так разговаривать с царе…
- Сначала дай воды, а после говори, что хочешь, - перебил Гефестион.
Жадно поглотив воду, Аминторид отбросил кубок и повалился назад на подушки.
- Теперь можешь говорить хоть до вечера, только не очень громко, а то у меня мозги кипят.
- Сдается мне, они у тебя не просто кипят, а уже вкрутую сварились. Я всю жизнь терплю от тебя какие-то гадости. Хочу тебе напомнить, что я все еще твой царь…
- Мой царь, - перебил Гефестион, - сделай милость потерпи еще разок. Позже – все, что угодно. Только не сейчас.
Александр опустился на край ложа и заглянул другу в лицо.
- Ну и вид у тебя! У меня впечатление, что по тебе всю ночь фаланга топталась. Надо опознавательные знаки выставлять, чтобы люди догадались, что ты это ты.
- Делай что хочешь, только оставь меня в покое, - угрюмо буркнул Гефестион.
Александр отмахнулся.
- Запах не лучше. Если бы все наше войско так благоухало, нам не пришлось бы воевать вовсе.