- «Вот тот перстень, которым царь обычно скреплял важные государственные решения, данный им лично мне: я возвращаю его вам. Хотя нельзя себе представить, чтобы разгневанные боги могли послать нам какое-нибудь другое несчастье, равное тому, которое на нас обрушилось теперь, однако, величие совершенных Александром дел заставляет верить, что столь великий герой сблизил богов с человеческими делами, и они быстро примут в свой сонм того, кто исполнил предназначенное ему судьбой. Поэтому, поскольку от него остались только останки смертного, мы должны прежде всего воздать должное его имени и телу, не забывая при этом в каком городе и среди кого мы находимся и какого защитника лишились. Нужно, о, соратники, подумать и решить, как нам удержать победу, пребывая среди тех, над кем мы ее одержали. Нам нужна голова. Одна ли моя голова или много голов, - решить это в вашей власти. Вы должны знать, что толпа воинов без вождя – это тело без души. Шестой месяц Роксана беременна, будем ждать рождение сына, чтобы, когда он вырастет, ему с помощью богов принадлежало царство. Теперь же вы решайте, кем оно будет управляться». (8).
- «Ни для кого не может быть удивительно», - возбужденно размахивая руками воскликнул Неарх, - «что царское величие подобает только кровным наследникам Александра. Однако, ожидать еще не родившегося царя и обходить уже существующего не соответствует ни духу македонцев, ни существующему положению вещей. Есть у царя» внебрачный «сын от Барсины, ему и надо передать диадему»…(8)
Флотоводца перебил Птолемей:
- «Конечно, сын Роксаны или Барсины является достойным отпрыском, чтобы управлять македонским народом, однако Европе досадно будет назвать имя того, кто в основном пленник. Стоило нам побеждать персов, чтобы служить их же роду. Ведь есть еще законные их цари! Дарий и Ксеркс со своими многочисленными армиями и флотами напрасно стремились поработить нас! Мое мнение таково: пусть те, кого Александр допускал на свои совещания, сходятся всякий раз, когда будет потребность в совместном обсуждении, у его кресла, стоящего во дворце: на том, что решит большинство, и нужно всем стоять, этому должны подчиниться и все вожди, и военачальники». (8)
С нетерпением выслушав Птолемея, Аристон не согласился:
- «Когда Александра спросили, кому он передаст царство, он сказал, что хочет, чтобы оно досталось наилучшему: сам же он признал за лучшего Пердикку, которому и передал перстень. Он был не один при умирающем, и царь, обведя всех глазами, выбрал из толпы друзей именно его, чтобы передать ему перстень. Следовательно, ему было угодно, чтобы высшая власть была передана Пердикке».
Все отчасти согласились с Аристоном, предложив ему взять перстень. Македонец сомневался некоторое время, но внезапно путь ему преградил Мелеагр, до крайности раздраженный колебаниями Пердикки.
- «Да не допустят боги, - воскликнул Мелеагр, - чтобы судьба Александра и величие его власти легли на плечи этого человека: обычные люди этого не выдержат! Я не говорю о более знатных, чем он; вообще же людям не надо брать на себя никакой тяжести против своей воли! Не имеет значения, будете ли вы иметь царем сына Роксаны, когда он родится, или Пердикку, так как он все равно захватит власть под видом опеки. Ведь ему не нравится ни один царь, кроме еще не родившегося; при общей торопливости, вполне законной и даже необходимой, он один высчитывает месяцы и даже предсказывает рождение сына; а вы еще сомневаетесь, готов ли он вам уступить?! Клянусь богами, если бы Александр оставил нам царем вместо себя самого этого человека, то мое мнение таково; из всех его распоряжений именно этого одного не следовало бы исполнять». (8)
Вокруг Мелеагра собралась толпа, влекомая призывами немедленно разделить царские сокровища, когда кто-то из низших чинов, неизвестный никому, вскочив на кресло, крикнул:
- «Зачем прибегать к оружию и гражданской войне, когда у вас есть царь, которого вы ищите?! Вы обходите Арридея, рожденного Филиппом, брата Александра, только что бывшего вашим царем; он участник священных церемоний и единственный теперь наследник! Чем он это заслужил?! Что он сделал, что вы лишаете его прав, признанных у всех народов?! Если вы ищите подобного Александру, то вы такого никогда не найдете; если близкого ему, то таков один он»!