- Хочу вновь увидеть Вавилон! - весело воскликнул Гефестион.
Сегодня с утра он был в приподнятом настроении и выглядел почти мальчишкой. Александр оторвался от чертежей, откинулся на спинку кресла и посмотрел на друга.
- Вавилон ли? – недоверчиво спросил Александр. – Зная тебя столько лет, признаюсь, я удивлен. В прошлый раз ты мечтал его покинуть, если не ошибаюсь. Не ты ли утверждал, что мы засиделись там и отяжелели, как беременные овцы?
Гефестион отмахнулся.
- Знаешь, я действительно хочу еще раз увидеть…
- Вавилон?
- Там я впервые видел столь божественное возвышение моего царя, и чуть не умер от гордости.
- Что-то я не пойму, ты становишься сентиментальным. Уж не к старости ли это?
- Ты не мог этого видеть со стороны. Голубая глазурь ворот Иштар, льющаяся золотом колесница Дария и мой царь в пурпуре славы. А?
- Гефестион, не лукавь, говори прямо, чего ты задумал?
- Александр, прикажи выслать навстречу колесницу. Тогда ты был победителем Дария, а теперь – властитель мира.
Царь рассмеялся.
- Колесницу говоришь! Не уверен, что она не развалилась в наше отсутствие, или Гарпал не отковырял от нее заклепок. Отложим ворота Иштар. Помнишь, мы устроили возню на кровати Дария?
- Ну.
- Я был тогда столь пьян, что мне казалось, Геракл вселился в мое тело?
- Ты еще кричал, что можешь мериться с Аресом…
- Во-во.
- Только за Ареса ты принял меня, выхватил меч и требовал, чтобы я защищался.
- Не суть важно. С Аресом я не справился, и ты пленил меня зеленым покрывалом и чуть не придушил. Я барахтался, а ты настаивал, чтобы я просил пощады.
- Ты и пощада?! А ведь попросил же.
- И не попросил бы никогда, не бойся я так за твое ранение после битвы. И вообще, я поддался…
- Александр.
- Гефестион. Ну да ладно. Минуло уж почти десять лет. Помнишь, я снял этот перстень и отдал тебе, как победителю царя царей?
- Государственная печать.
- У победителя и печать, а ты надел его и сказал…
- Мне также велико твое кольцо, как и твоя власть, царь мира.
- Мы прошли с тобой дорогу от края жизни до края. Если со мной что-нибудь случиться, только ты будешь вправе надеть его.
- Александр, - Гефестион опустился на край стола рядом с царем. – Даже не надо пробовать, ибо власть твоя столь непосильна ни для кого, что уже не имеет значения, кому впору окажется перстень. Никто не сможет удержать твою власть, поэтому, придется тебе жить вечно.
Воспоминания вызвали дрожь, и Багой остановился. Он подумал про покрывало. Глубокий зеленый изумруд, расшитый выпуклой золотой нитью, переливы шелковых цветов, парящие птицы. Подаренное еще Артаксерксу, предшественнику Дария Кодомана, китайскими торговцами в знак благодарности за добрую торговлю, оно всегда находилось в спальне, оберегая сон императоров, а теперь покрывает саркофаг с телом Александра.
Перстень государственная печать на пальце Арридея… Багоя передернуло. Светлый полупрозрачный камень с глубоким внутренним сиянием и профилем Александра. А золотая колесница? Багой видел в ней высокую статную фигуру Дария в дорогих одеждах; он мог представить Александра в сияющем шлеме с белоснежными перьями, но Арридей… Что говорить о власти, когда даже колесница должна быть нелепо огромной для тщедушного тела.
Время шло. Катафалк Александра был почти завершен. Багой смотрел, как поднимают на крышу и устанавливают статую сирены. Она сияла золотом и была прочти в человеческий рост. Глядя на женскую фигуру, припавшую на колено, Багой невольно прошептал:
- Всего лишь одна. Будь жив Гефестион, он распял бы архитекторов.
Перс вспомнил погребальный костер хилиарха, множество сирен с певцами внутри и огонь, в мгновенья сожравший и мертвое тело Гефестиона и живую душу Александра. Споры о месте упокоения царя уже стихли, и Багой давно смирился с тем, что после долгого пути Александр будет погребен а египетском Мемфисе. Он давно уже понял, что внешнее спокойствие Птолемея скрывает в себе куда более мятежные планы. Лагид вызывал к себе Багоя обсудить с ним детали предстоящего передвижения. Перс молча слушал, однако, наблюдая, понял, что Птолемей говорит не всю правду. Но, как бы там ни было, Багой был уверен только в одном, что пройдет с Александром все испытания, что еще выпадут на их долю.