Миновав царский двор, Багой оказался в шумном месиве вавилонских будней. Еще не минуло года со дня кончины Александра, а город уже кишел обычными мелочными заботами. Прикрыв голову и лицо покрывалом, перс направился к рыночной площади. Рыбные ряды смердели ожиревшими мухами и разлагающейся трибухой. Сырные лотки источали кисло-пряный аромат. Сыры, нагроможденные пирамидами, сочились жиром и мутной сывороткой. Дойдя до рядов перекупщиков заморских диковин, Багой остановился так резко, что идущие следом натолкнулись на него. На прилавке, среди прочего товара, он увидел знакомое лицо. Александр смотрел в небо бесцветными гипсовыми глазами. Шея его тонула в россыпи пестрых бус и тесненных шнурков для сандалий, а изрядно пропитанный несвежестью рукав халата торговца то и дело терся о запыленное лицо царя. Изящно выудив из складок одежды руку, унизанную перстнями, Багой указал на скульптурку. Торговец выхватил изваяние, потер о халат на животе, показывая покупателю, что называется товар лицом. Цена настолько оскорбила Багоя, что на глазах его навернулись слезы. Он достал несколько мелких монет, брезгливо швырнул торговцу, пряча фигурку в широкий рукав. Александр коснулся кожи теплой глиной, и Багой почти застонал. Он спешно покинул ряды барахлевщиков, быстро направляясь к торговцам благовониями. Воздух тонул в ароматах, парящих теплым туманом. Пахло миррой, сандалом и кардамоном, пряные травы щекотали ноздри, лаванда сочилась тонкими струями. Восток, такой пряный пропитал деревянные прилавки и глиняные сосуды, словно древний джин спрятался здесь и теперь ждет, пока его не выпустят, чтобы броситься ввысь огромной бестелесной силой.
- Мне кажется, - Багой услышал за спиной знакомый мягкий голос, - тебя невозможно спутать ни с кем даже в кромешной тьме.
- Саламин, - перс чуть наклонил голову в знак приветствия.
- Какая неожиданная встреча! – воскликнул учитель танцев, раскрывая объятия, но Багой не шелохнулся.
Саламин помолчал и добавил:
- Прошло столько времени… Я слышал, кортеж Александра уже почти готов…
- Спроси прямо, - перебил Багой, - поеду ли я с ним? Да, поеду.
- Кто знает, свидимся ли снова. Накануне этого хочу просить тебя не отказать мне оттрапизничать со мной в гостиничном дворе сирийца Эпихарма. Думаю, пригласив туда, я не унижу твоего достоинства.
- Унизить меня более, чем ты уже сделал, ты вряд ли сможешь. Ну что ж, сочтем это прощальным ужином.
Саламин просиял и оживился.
- Идем же.
- Не ранее того, зачем я здесь, - холодно остановил его Багой.
- Ну да. Конечно. Благовония. Идем, я покажу, где самые лучшие и по хорошей цене.
- Цена меня не интересует, а лучшие я выберу сам.
Багой медленно шел среди торговцев, брал пальцами ароматные крупицы, растирал, подносил к носу. Наконец он остановился напротив одного прилавка и долго стоял, вдыхая аромат.
- Позволь, - вновь сказал Саламин, - в качестве дара, я куплю для тебя столько, сколько пожелаешь. Я вижу, ты тонкий ценитель запахов.
- Мне достались хорошие учителя, - неоднозначно ответил Багой.
- Я слышал, Александр не скупился для богов.
- Александр не скупился ни для кого. Я знаю, что любил мой царь, поэтому выбираю лишь достойное его.
- Так это для царя? В таком случае позволь и мне послать ему дар.
Багой не ответил, молча накладывая маленькой ложечкой благовония. Он также молча расплатился, не удосужив Саламина ни единым взглядом.
- Я готов уделить тебе время, - произнес Багой, так и не повернувшись к учителю танцев.
Они молча миновали рыночную площадь, прошли по набережной и свернули в уютный дворик, утопающий в цветах и невесомых тканях. Навстречу выбежал немолодой уже, ухоженный поджарый человек.
- Приветствую тебя, дорогой гость! – воскликнул он, стараясь незаметно рассмотреть сопровождающего. – Саламин, добрый друг, я уж решил, ты позабыл о старике Эпихарме.
- И тебе доброго здравия, - Саламин поклонился.
- Лучшие покои? – лукаво улыбнулся хозяин.
- Какие сможешь предложить.
- Счастливый день! Слава богам!
Хозяин проводил гостей в дальний тенистый уголок двора. За легкими занавесями располагалась уединенная отгороженная терраса, устланная мягкими коврами. Диваны изобиловали множеством разноцветных и разномастных подушек. Гости возлегли. Не прошло и мгновения в комнату под руки ввели двоих черных рабов с опахалами.