- Замолчите, щенки! Не вам, заносчивым, осуждать павших!
- Отчего же нет?! – с места выкрикнул Александр. – На что годны полководцы, что проигрывают диким варварам именно тогда, когда я позабыл отправить с ними няньку?! Столько времени они воевали с Филиппом, потом со мной, но как оказывается теперь, ни на что не годны!
- Как можешь ты так говорить?! Если тебе приятны песни этого Пиериона, не оскорбляй хотя бы уши тех, кто все еще с тобой!
- Я согласен с Клитом! – вступил в спор Антигон. – Ты был еще младенцем, когда эти люди уже ковали для тебя победы!
- Ты должен быть благодарен Филиппу и им, что находишься сейчас здесь! – крикнул Клит.
- Что-о-о?! Уж не хочешь ли ты сказать, что Филипп всю дорогу сюда шел со мной под руку?! То есть, по-твоему, я ничто?!
- Ты – великий воин, но ты забываешь, кто заложил фундамент твоих побед! Кто оставил тебе армию! От кого ты наследовал трон и автократорство! Кто преклонил Грецию под Херонеей!
- Ты говоришь о Херонее?! Из-за злобы Филиппа я лишился славы в том сражении! Не Филипп ли получив ранение, притворился мертвым в этой своре между македонцами и греческими наемниками?! Или не я прикрывал его шитом, когда Парменион растерялся и чуть не проиграл сражение?! Не я ли отсекал его пехоту, когда священный отряд был готов растерзать его?! Конечно, как мог великий и славный Филипп после признать это и благодарить меня за спасение?!
- Александр, ты не справедлив! – не выдержал Полиперхонт. – Мы все были в том сражении, и Филипп отступал не потому, что бежал, а потому, что ломал греческий строй! Ты славно бился, но победа принадлежит не только тебе! Хоть ты и царь, это не дает тебе права оскорблять память стратегов, вынесших на своих плечах столько битв!
- Мало Филиппа! Еще скажи, что я должен до конца своих дней благодарить Пармениона!
- Да! – закипел Антигон. – Он выиграл с тобой столько сражений!
- Да если б не я, он до сих пор бы сидел у Граника, не решаясь переправиться! А Гавгамеллы?! Не мне напоминать, как он завалил весь левый фланг, когда победа была почти в руках! Или вы забыли, что он допустил прорыв строя столь знаменитой Филипповой фаланги, когда я был уже в тылу у врага?!
- Александр, ты сам слишком сильно растянул фланг!
- Сам?! Как бы сильно я не растянул фланг, вместо поддержки слева, я должен был выуживать вас из этой передряги! А теперь ты упрекаешь меня?! Я уже давно понял, что азиаты отдаются делу лучше вас, хотя именно вы пришли завоевывать их!
- «Нехорошо в присутствии варваров и врагов», - обливаясь вином и срываясь на хрип крикнул Клит, - «оскорблять македонцев, которые и в несчастье выше тех, кто над ними смеется»! (9)
- Ты называешь несчастьем трусость!
- «Эта самая трусость спасла тебя, сына богов, когда ты убегал от Спифрадатова меча. Македонцы своей кровью и ранами подняли тебя так высоко, что ты выдаешь себя за сына Амона и отрекаешься от отца Филиппа»! (9)
Багой видел, как побелели пальца Александра вцепившиеся в кубок. Он готов был броситься с ложа на обидчиков, но Гефестион силой удерживал его. Птолемей и Аристон, телохранитель царя, подошли ближе к ложу, на всякий случай держа оружие на изготовке. Клит уже вскочил с места, но персы-оруженосцы преградили ему путь.
- Смотрите, - почти захлебываясь рыданиями не унимался Клит, - «за труды наши получили мы такую награду! Счастливы те, кто уже умер и не увидел, как мидийские палки гладят македонцев, и как македонцы просят персов пустить их к царю»! (9)
- «Не кажется ли вам», - Александр обратился к кардианину Ксенодоху намеренно громко, - «что эллины среди македонцев кажутся полубогами, расхаживающими среди зверей»?! (9)
- Македонцы! Братья! – Клит обвел толпу горящим взглядом. Губы его сложились в столь натянутую досадную линию, что, казалось, она вот-вот лопнет от напряжения. – Спросите его, чего он хочет?! Зачем «приглашает к обеду людей свободных, имеющих право говорить открыто: пусть живет с варварами и рабами, которые будут падать ниц перед его персидским поясом и беловатым хитоном»! (9)
Вокруг Клита уже собралась большая толпа, и Багоя кто-то отпихнул словно щенка, путающегося под ногами.
- Неблагодарный! Кто дал тебе право говорить мне это теперь, когда я доверил тебе большую часть своей империи?! «Ты думаешь, мне приятно, что ты постоянно говоришь об этом и мутишь македонцев»?!
- «Ты мне назначаешь Согдиану, которая столько раз восставала и не только еще не покорена, но и не может быть покоренной! Меня посылают к диким, необузданным от природы зверям! Но я не говорю лично о себе! Ты презираешь воинов Филиппа, забывая, что если бы этот старик не остановил молодых, бежавших из сражения, то мы бы до сих пор сидели бы под Галикарнасом! В самом деле, каким образом ты с этими юнцами завоевал Азию»?!