- Как можешь ты так двигаться? – спросил Александр, жестом подзывая танцора.
- Любовь к тебе, повелитель, подсказывает мне.
Александр снял с пальца кольцо.
- Возьми. Ссоры с Гефестионом отнимают у меня силы....
- Ты любишь его, мой царь, а значит простишь.
- Почему ты так говоришь?
- Он был рожден, чтобы ты любил его, а он хранил тебя.
- Откуда ты знаешь?
- Ахурамазда… Великий повелитель небес, которого вы называете Зевсом… Я знаю.
Александр застал Гефестиона в банях. Шустрый раб колдовал над ним, растирая маслами распластанную раскрасневшуюся спину. Гефестион безучастно смотрел на танцовщиц, кружащихся перед ним. Хилиарх даже не шевельнулся, когда царь подошел.
- Вот видишь, как я и говорил, ты сам пришел.
- Что ты здесь делаешь? – спросил Александр и сам удивился нелепости вопроса.
- Готовлюсь к воспроизводству граждан твоего государства.
- Тебе удобно говорить со мной вот так, повернувшись ко мне задницей?
- Если тебя что-то смущает, обойди и встань спереди.
Александр сделал жест, чтобы все покинули помещение. Рабы поклонились и быстро исчезли.
- Я хочу поговорить с тобой, - вновь начал Александр.
- Ты последнее время только и делаешь, что говоришь со мной, - ответил Гефестион, переворачиваясь и приподнимаясь на локтях. Царь увидел уродливую паутину шрамов.
- Скажи мне, что с тобой происходит?
- Я устал. У меня болит все. Шкура, внутренности, мозги. Словно баллиста буксовала на мне, беспрерывно метая снаряды.
- Вижу, - тихо сказал Александр, рассматривая темные круги под глазами друга.
- Твое безумие не проходит для меня даром. Все твои предприятия сродни смертному приговору, который ты сам себе назначил, а последнее почти добило и тебя и меня. Ты потерял в Гедроссии больше половины войска. Во имя чего? Два месяца не от тебя, не от Неарха не было известий. Я потерял столько людей в надежде найти ваши следы, но пустыня не давала ответов, пожирая всех. Ты, наверное, забыл, как в детстве говорил мне, что цель оправдывает любое безрассудство. Но какова цель? Доказать, что ты превзошел Семирамиду? Но кому доказать? Себе? Мне? Семирамиде? Отправляясь в Гедроссию, ты подверг опасности не только себя, но и всю империю. Твои сатрапы похоронили тебя еще в Индии. Безнаказанность и произвол царят повсюду. Ты свершил вроде бы праведную месть, умертвив виновных, но, сколько их осталось? А ведь каждый ждет, что ты сгинешь в очередной Гедроссии, как бы она не называлась. Александр, ойкумена безусловно конечна, но не для одного человека, будь он хоть сын бога, хоть сам бог. Разве герои, о которых мы слышали с детства объяли необъятное? Нет. А где они? Их уже нет. Я думаю, им не легче, что теперь они живут в мифах легендах. Тесей, Геракл, Ахиллес…
- Вижу, с тобой творится что-то совсем неладное. С чего ты вдруг решил пинать меня Гедроссией?
- Творится, Александр. Зачем нам все эти прекрасные дворцы, раз мы не жили и, похоже, так и не поживем в них. Ты не просто воин, ты царь, а царю, как и любому из них нужен дом.
- Наш дом – Вавилон, Гефестион.
- Вавилон, говоришь? Нет, Александр. Ты заскочишь туда ненадолго, словно это дорожный пост. Отдохнешь немного, смахнешь пыль, перекусишь что-нибудь и помчишься дальше в Аравию, на Карфаген, Сицилию. Ты как осенний лист, который не знает покоя, гонимый порывами ветра. Верно, в детстве мы с тобой мечтали завоевать весь мир, но мы не знали тогда, каков он. Я уже не уверен, что он нужен нам целиком.
Гефестион замолчал, устало поднялся и сел, спустив ноги. Александр стоял напротив, не зная, что ответить.
- Ты решил устроить свадьбу, - помолчав, продолжил Гефестион. – Хорошо. Я согласен. Раз ты считаешь, что это нужно, я не спорю. Только объясни мне, зачем? Как ты думаешь жить? Будешь таскать их по свету, чтобы твои, да и мои наследники так не и узнали, что это значит, жить по-царски? Боюсь, если ты не передумаешь, они не увидят ни Вавилона, ни Пеллы, ни Афин. Вечные скитальцы.
- Хочешь, я позову к тебе Критобула? Мне кажется, тебе нужен врач.
- Не нужен.
- Что тогда?
- Я хочу вспомнить, как пахнет трава, как шелестит старый платан, что знал все наши секреты. Я хочу, чтобы мир вновь лежал передо мной, и я не знал, чего он стоит. Я хочу вновь увидеть, как дрожат твои ресницы, когда с них срываются капли дождя, и в глазах светятся звезды, такие же, как на ночном небе.