- Гефестион, - легкий шепот, почти дуновение, слетел с губ. – Ге-фес-ти-он.
Перс осторожно освободил руку. Как-то кощунственно звякнули браслеты, наполняя жизнью мертвенную тишину. Багой взглянул в глаза умершего. Темно-серые с зеленоватыми штрихами…Солнечный луч пронизывал их насквозь. Багою почему-то вспомнилось море. Оно бывает таким на рассвете, когда солнце только чуть золотит горизонт. Это лицо было прекрасным в смене настроений, гневался ли Гефестион или радовался, и таким измученным оно выглядит теперь в страшном своем спокойствии.
* * *
- Александр, - ладонь тяжело легла на плечо царя.
Юный воин отскочил в сторону, не ожидая, что царь обернется так резко. Бледные мертвенно-серые губы юноши дрожали. Дрожь передалась телу, сотрясая как перо на ветру.
- Что с ним?! – крик прогремел камнепадом в ущелье.
Юноша повалился на колени, прижимая ко рту руки. Он смотрел так, словно смотрел в глаза смерти. Александр рванулся раненым зверем, что ломится не чувствуя боли и не разбирая дороги.
- Аридея ко мне!
Царская стража бросилась искать лекаря, который еще несколько мгновений назад размахивая руками, подбадривал выступающих атлетов, а теперь исчез, словно его и не было.
Александр почти бежал по дворцовым коридорам. Мысль, одна единственная мысль вытеснила внутри него все. Не было ни тела, ни души, он превратился в один сплошной убивающий страх. Двое воинов волокли навстречу старого еврея-кашевара. Он не сопротивлялся, обвиснув корявой иссохшейся лозой, и лишь вскидывал плети рук, отгоняя невидимых духов. Глаза, почти выкатившиеся в безумии, вращались, рассыпая брызги испуганных искр. Струйка мочи, извиваясь по ноге, волочилась изогнутым следом по половым плитам.
Александр остановился. Сердца уже не было, и лишь кровоточащая воронка где-то внутри с болью всасывала в себя все его существо. Там, в другом конце коридора, на расстоянии бесконечности толпились люди. Гул голосов заполнял пространство. Рыдали какие-то женщины, и пронзительные вопли рассекали плотный тяжелый воздух. Кто они? Кто дал им право так визжать? Александр устремился на толпу. Сейчас он врежется в нее, разметает, разорвет… Люди расступились. Царь не почувствовал, как ударился плечом о косяк, не почувствовал, как заныла недавняя рана, не почувствовал…
Блики светильников немо падали на лицо Гефестиона, такое спокойное, только немного напряженное. Волосы струились по подушке, поблескивая лунными прядями. Гранат перстня, охраняемый леопардами, уютно темнел на груди. Царь подошел к ложу. Едва ступая, чтобы не потревожить, не разбудить. Сон так важен для Гефестиона.
Александр присел на край, нерешительно, словно мальчишка в свою первую ночь с благодетелем и взял ладонь друга. Она теплая, значит, жара нет, но почему такая безвольная?
Крик вонзился в тишину, преломился в металле. Не человеческий, не животный, неестественный. Изваяния богов содрогнулись, пряча ужас в тенях глазниц. Горе раскололось глухими стонами…
Гнев Александра закровоточил рваными следами на спине лекаря, обрушился осколками древней керамики…
Все самое страшное, что могло произойти произошло. Умер Гефестион. Как нельзя изменить прошлое, так нельзя предотвратить будущее. Они сходятся в одной точке, в одном времени, в своем диком стремлении друг к другу. И не всегда возможно пережить настоящее. Гефестион умер. Это никогда не будет прошлым, не станет будущим, это всегда останется настоящим. Смерть делит мир пополам, между воспоминаниями и тоской, между радостью и отчаяньем, между жизнью и существованием. Жизнь замыкается в окружность, всякий раз возвращаясь к одному и тому же – Гефестион умер.
Александр… Эта человеческая тень, прозрачная, серая и есть повелитель мира? Это сгорбленное существо некогда преклоняло народы? Эта безмолвная пустота наполняла собой империи? Невозможно поверить…
Склонясь над телом друга, он платит сейчас свою цену за каждую отнятую жизнь, за каждую сломанную судьбу, за каждую разбитую надежду. И цена велика, непомерно велика даже для него. Это все равно, что разорвать свое тело, переломать кости, содрать кожу, вырвать душу, убить чувства, потерять зрение и слух. И если после этого выжить, то можно понять, чем сейчас был Александр.