- Ничего.
Приподняв в изумлении одну бровь, царь всем телом повернулся к греку.
- Ты вошел с таким видом, что я подумал, наварх наступает тебе на пятки.
- Мы ожидаем прибытия Неарха сегодня к вечеру.
- Н-да. Я ожидал, что он прибудет еще позавчера. Воистину, заставь морскую черепаху грести в песке, большого толка не жди. Дам ему в следующий раз гребцов. Как думаешь?
- Так и думаю, мой царь, - оттарабанил Протесилай важно вытягиваясь.
- Свободен, - разочарованно произнес Александр. – Согласишься с чем угодно, лишь бы шкуру не покарябать! Лизоблюды! Как только Неарх вернется, немедленно доложить!
- Да, мой царь.
Взгляд Александра остановился на невысоком столике. На тяжелом атласе покоился ларец. Царь нерешительно коснулся темной полированной крышки. Два голубя тонкой резной работы застыли в вечном парении, скрестив взмахивающие крылья. Слоновая кость в переливах перламутра светилась изнутри. Дрожащими пальцами Александр открыл замок. Меч Гефестиона, мудро поблескивая закаленным металлом, покоился на ложе из великолепной ткани цвета густеющей крови. Чуть загнутая рукоять в россыпи утопленных дорогих камней, ложбинка вдоль наточенного лезвия с граненным орнаментом оливковых листьев и надпись: «Разделяю с тобой бессмертие, ибо все остальное недостойно тебя».
«Гефестион, - прошептали подрагивающие губы. – Гефестион. Не покидай меня…».
Александр прижался лбом к рукояти. Металл обжег безразличным холодом. Он просочился внутрь, пролился тонкими ручьями в грудь. Боль кольнула сердце, словно порвалась перетянутая тетива.
- Сколько я еще протяну без тебя?
- Разве я не с тобой?
- Но ты оставил меня!
- Неправда. Я здесь. Ты несправедлив ко мне.
- Но я совсем один.
- А как ты хотел? Кто в силах быть тебе равным?
- Никто! Только ты!
- Вот видишь.
- Я не могу никому верить! Мне все время кажется, все шепчутся у меня за спиной, сговариваясь.
- Не думай об этом. Когда придет твое время, ты не пропустишь его. Заговоры неизбежны. Такова власть. Но ведь и ты не раз прибегал к ним.
- Ты о чем?
- Ты знаешь. Вот и теперь, разве ты послал Кратера просто сопроводить ветеранов домой?
- Откуда ты знаешь?
- Я же говорил, что не оставил тебя.
- Антипатр стал…
- Я знаю.
- Что ждет меня, Гефестион?!
- Твоя судьба.
Александр вздрогнул.
- Гефестион!
В комнате было пусто, спокойно подрагивали огоньки в светильниках, и лишь чуть колыхнулась занавесь входа, словно кто-то только что вышел.
Неарх возлежал с друзьями, прикрыв глаза и временами смачно срыгивая. Он только что посетил бани и теперь расслабленный и умащенный позволил себе отдых. Пердикка и Птолемей, встретив друга, устроили пир в честь его возвращения. И хотя по случаю царского траура там не было танцовщиц и музыки, еды было в отменном количестве.
- И что Александр? – спросил Птолемей, довольно вытирая сальные пальцы о хитон.
- Что Александр? Должен был встать лагерем в тридцати стадиях от городских стен. Послал меня выяснить, как тут и что, все ли доставлено к погребению.
- Нужно разорить империю, чтобы возвести этот проект. А ты его вообще видел, Неарх?
- Мне достаточно, что я о нем уже полгода изо дня в день слушаю.
- Он, видать, решил удивить богов, - дожевывая кусок ягнятины, промямлил Пердикка.
- Не знаю, как других богов, но здешнего Мардука он точно разозлил.
- Мардука? – переспросил Неарх. – А с ним-то он что не поделил?
- Стену.
- Стену?
- А ты ничего не знаешь? – оживился Пердикка.
Неарх тяжело перевернулся на бок и уставился на друга.
- Что ты на меня смотришь? Спроси у Птолемея.
- По приказу Александра было разобрано десять стадиев городской стены. Целый обожженный кирпич пойдет на строительство храма новому божеству. Думаю, скоро мы начнем поклоняться ему как тринадцатому олимпийцу.
- Уж не о нашем ли ты друге?
- О нем самом. Угораздило же Гефестиона помереть в Персии.
- Похоже, ему помогли, - мечтательно заметил Пердикка.
- Не суть важно. Даже, если помогли, не вовремя все это. Случись оно перед Гедроссией, все было бы проще.
- Ну не скажи. Так мы сюда уже добрались, а то б сидели там до сих пор, храм из песка возводили.
- Чего про Гедроссию вспоминать, когда уже половину Вавилона разобрали. Жрецы помалкивают, но слышно, как они скрипят зубами.