Мысли перса прервал утробный вой авлосов, разрываемый дикими стенаниями плакальщиц. Аристандр в тонких одеждах из отбеленной шерсти взошел к алтарю и вознес к небу руки. Он произносил молитву, заунывно растягивая слова, призывая богов снизойти на землю. Монотонно перечисляя подвиги усопшего, гадатель молил небожителей оказать ему почести в царстве мертвых. Словно подтверждая его слова, временами блеял баран, вытягивая увитую лентами цветов шею. Потрясая магическим жезлом, прорицатель воззвал к бессмертным принять жертвенную кровь животного. Баран вновь заблеял, словно прося о том же.
Аристандр уже приготовился вонзить ритуальный нож, но запнулся, видя, как в сторону Александра, спотыкаясь, бежит человек. Он размахивал руками и что-то кричал. Царь прищурился, но пелена пыли не позволяла узнать гонца.
- Филипп?! – воскликнул Пердикка, наконец разглядев в бегущем одного из царских друзей.
- Филипп, - неопределенно согласился Александр, поднимаясь на встречу гонцу.
Грек рухнул царю в ноги, не в силах произнести ни одного слова.
- Воды! – потребовал царь, склоняясь к товарищу.
- Пиф..фия, - шептал Филипп, - Амон… Геф…гефе…стиона… бог..гом!
- Что-о-о?! – не веря услышанному переспросил Александр.
Филипп выудил из-за пазухи что-то, старательно обернутое в синюю с золотом ткань. Пока Александр разглядывал литую золотую табличку, испещренную мелкими символами, гонец жадно поглощал воду. Он пил так, словно терзался жаждой вот уже лет десять и боялся, что еще столько же не увидит вновь. Отдышавшись чуть-чуть, Филипп шатаясь встал.
- Что здесь написано? – пытал его Александр. – Жрецы открыли тебе?
- Да! Пифия в оазисе Сантария сказала, что Амон повелевает признать Гефестиона, сына Аминты богом! Ее послание записано здесь! Я так счастлив, Александр!
Слезы заструились по щекам царя. Он стиснул Филиппа в объятьях, без устали повторяя:
- Я знал! Я знал! Знал!
Золотой лавровый венок соскользнул с головы Александра, но царь даже не заметил этого.
- Недолго, - прошептал Птолемей.
- Что? – переспросил Пердикка. – Я не расслышал.
- Плохой признак, - ответил Лагид.
- Брось, - отмахнулся Пердикка. – Все посходили с ума, во всем и везде видят злой рок.
- Пусть так. И да пошлют ему боги долгую жизнь.
Александр не мог говорить. Волнение комом застряло в груди, лишая голоса. Он с трудом смог распорядиться, чтобы волю Амона огласили подданным. Царь слышал, как все дальше и дальше кричали глашатаи, им вторили толмачи, оповещая всех о божественной воле. Взрывы радостных возгласов волной разливались по окрестностям. Багой стиснул на груди ладони. «Ахурамазда (1), - прошептал он. – Благодарю тебя. Ты признал его богом. Александр не будет одинок. Благодарю тебя».
- Боги плодятся на глазах, - недовольно пробубнил Мелеагр. – Интересно, сколько это может стоить?
- Ты подумываешь заплатить? – не глядя на него, спросил Эвмен.
- Куда уж нам! Задницей не вышли.
- Казна еле выдерживает погребение смертного, а уж бога нам точно не осилить. Хорошо еще, что это произошло тогда, когда все уже почти закончилось. Ну не отменит же он в самом деле церемонию.
- Н-да. Боги плодятся как кошки.
- Стесняюсь предположить, - скептически заметил секретарь, - случись чего, кто следующий кандидат на обожествление.
Презрительно взглянув на Багоя, Мелеагр подытожил:
- Останусь лучше смертным. И дешевле, да и божественная компания, чего уж там, собирается не очень.
- Что верно, то верно, - согласился Эвмен.
* * *
Александр медлил. Поднявшись с колен, он стоял над одром Гефестиона, пока совсем не стемнело. Блики от факелов бились на золоте погребальной маски, соскальзывали и вновь возносились, воспрянув силами.
- Гефестион, - прошептал царь. Звук повис в тишине, словно не решился раствориться. – Я ничего не чувствую. Почему?
Ветерок подхватил блики, и они на мгновение исчезли, словно испугались вопроса, но вскоре вновь поползли вверх по золоту, схлестнулись и заиграли.