- И что ты предлагаешь?
- Идем ко мне! Утонченная музыка! Дорогие гетеры! Только изысканное общество! Никакого пьяного сброда!
Александр колебался некоторое время.
- Багой обещал станцевать мне. Может, попросим сделать это для всех?!
- Как прикажет мой повелитель, - перс учтиво склонился.
- Только не забудь, что ты обещал мне кое-что еще!
- Все, что мой повелитель пожелает.
- Может, со мной поделишься! Стыдно одному такой лакомый кусок есть!
- Уговорили! - улыбнулся Александр. – Купили царя так задешево! Война правит миром, но когда засыпает, власть достается торговле!
Рассвет незаметно выбеливал ночь. На сером фоне ставни становились резными, вычерчивая замысловатость узора. Веселье шло на убыль. Шумная толпа редела, постепенно теряя засыпающих весельчаков. Царь с трудом поднялся.
- Погоди, Александр! – остановил его Птолемей. – Последний глоток за удачное предприятие! Иолай! Вина!
Царь едва удерживал кубок, пока виночерпий наполнял его.
- Друзья! – продолжил сын Лага. – Покидая Вавилон в прошлый раз, никто из нас не знал, увидит ли его снова! Мы уходили в неизвестность за тем, в кого верили! Александр вел нас все эти годы! Со мной и с вами терпел трудности и невзгоды! Вавилон вновь рукоплещет нам потому, что мы – армия победителей! И вот впереди новые земли, и ведет нас величайший из царей! Александр, сын Филиппа! Мы готовы вверить тебе свои судьбы! Веди нас!
Птолемей поднял кубок.
- К новым свершениям!
- Веди нас!
- Александр!
Восторженные крики наполнили зал. Царь поднес к губам кубок, стараясь осушить одним глотком. Пурпур пролился, оставляя кровавые разводы на одежде. Царь победоносно поднял опустевший сосуд. Грохот ликования рассыпался по залу. Александр отшвырнул кубок и распростер руки, словно желая объять дружеские восторги. Он был уже столь пьян, что едва держался на ногах. Вдруг неожиданно вскрикнув, Александр повалился в кресло, корчась в рвотных конвульсиях. Гетайры продолжали ликовать и шутить, щедро раздавая советы царской охране, как лучше нести царя, чтобы он не расплескал до конца выпитое вино.
- Э-э-э, царь! Да ты пьян как последний из солдат!
* * *
- Несдержанность губила даже богов, - устало произнес Филипп, отходя от уснувшего больного. – Надеюсь, к вечеру ему станет лучше.
Багой поклонился лекарю, между делом вкладывая в ладонь несколько монет.
- Лишнее, друг мой, - произнес врач, перекладывая деньги на столик, - здесь я вряд ли смогу помочь. Только отдых и воздержание.
Уже в дверях, Филипп обернулся:
- Плавание придется отложить. М-да. Отдых и воздержание.
Отлучившись ненадолго, Багой даже вскрикнул, по возвращении застав царя сидящим на кровати.
- Искандер?
- Знаю, что ты скажешь, - перебил Александр. – Согласен, по мне проехал обоз, груженный камнями для катапульт. Гераклов кубок был лишним.
Багой беззвучно открывал рот, не в силах произнести ни звука.
- Живот крутит, словно кто-то завязал узлом все кишки.
- Искандер…
- Прикажи-ка приготовить бани, Багоас. Я весь липкий, словно пчелы вили вокруг меня гнезда.
Александр с трудом поднялся из воды. Он чувствовал себя скверно. Боли повторились, потянув приступы рвоты. Обессиленный, в сопровождении телохранителей царь тяжело опустился на кушетку. Настои не помогали, жар усиливался, озноб колотил тело, словно легкую повозку на неровной гористой дороге. Багой разделся и юркнул под покрывала, стараясь согреть царя.
Время шло. Александр беспокойно дремал, пока не вскочил, сбросив покрывала. Он сидел, словно безумный, вытаращив глаза и жадно хватая ртом воздух.
- Повелитель, - взмолился перс.
Царь повернулся, уставившись на него горящими невидящими глазами.
- Коня! – выкрикнул Александр. – Быстрее! Тесните неприятеля левым флангом!.. Гефестион!.. Справа!.. Дарий!.. Трус!.. И под землей не найдешь от меня укрытия!.. Дерись!..
- Дело – дрянь, - обреченно произнес Филипп.
- Сделай же что-нибудь, - проскулил Багой.
- Уже, - ответил лекарь, прикладывая ладонь к груди царя.
Александр заколотил руками по воздуху.
- Весь горит. Надо ждать утра. Навоюется и стихнет. М-да, - потом помолчал и добавил, - если сердце не разорвется.
- Я сам вздерну тебя! – завопил Багой. – Как ты смеешь допустить такое?!