- Я – врачеватель, - спокойно ответил Филипп, - а при таком раскладе и нищий и царь – все равны. Прикладывайте холодные полотенца. Это единственное, что нам остается сейчас. Пошлите за Пердиккой. Ему лучше быть здесь. И молитесь.
- Пердикка, - хрипло позвал царь, разглядев фигуру военачальника на фоне светлеющего окна.
- Александр, - македонец бросился к другу. – Слава богам! Ты очнулся!
- Что-то мне лихо, - простонал царь. – Внутри – словно Персеполь рушится и горит.
- Еще бы! Ты за ночь разнес его в щепки!
Александр попытался приподняться, но бессильно рухнул на подушки.
- Тело словно не мое, - виновато оправдывался царь.
- Ты только что так сотрясал Олимп, что ничего удивительного, если боги в неразберихе что-то попутали, засовывая выпавшие внутренности обратно в тела. Дай, помогу. Вон, мокрый какой! Прикажу приготовить бани. Надо с тебя всю дурь смыть.
- Ну, правильно! Давай, еще нянек мне назначь! Арридея из меня сделай!
В прохладной воде бассейна Александр почувствовал себя лучше. Он повеселел и даже оживился, слушая рассказы Неарха о недавнем плаванье. Наварх живописал в лицах приключения этих дней, а когда нырял, изображая огромное животное, что выпускает высокие струи, чуть не выплеснул половину бассейна. Сквозь грузность, в нем проявлялся мальчишка, которого много лет назад впервые увидел Александр. Невысокий, с жесткими от соли волосами, выгоревшими белесыми ресницами и глазами, цвета рождающегося моря, он бесстрашно подступил к Александру и спросил: «Ты кто?» Ничуть не смутившись ответа, Неарх продолжил: «А я – Неарх, родом с Крита. Будешь со мной дружить?» Не прошло и нескольких мгновений дружбы, как критянин заявил, нисколько не беспокоясь о последствиях: «Скажи своей няньке, чтобы не укладывала тебе так волосы. Мне не нравится». Позже в Миезе, обнаружив в посылке от матери лакомства, царевич незаметно подкладывал их другу, гордясь, что воспитывает в себе добродетель воздержания.
Слушая Неарха, Александр не заметил, как умял добрую тарелку фиников, начиненных медовыми шариками. После, принеся жертвы, царь отправился отдохнуть, но проснулся в жару, трепеща от озноба. Его отнесли в бани, но самочувствие только ухудшилось.
- Это уже третья ночь, а жар все еще не миновал, - качал головой Филипп. – Опасаюсь, что причиной может быть не лихорадка.
- Ты полагаешь, - взволнованно спросил Пердикка, - что…
- Что бы я не полагал, это не изменит дела.
- Надо допросить Иолая.
- Я сам займусь этим, - твердо настаивал Птолемей.
- Созовите совет. Вызовите илархов, пентаксиархов (3) и таксиархов. Вопрос требует незамедлительного решения.
- Что говорят лекари?
- Трясутся как новорожденные жеребята. Речь идет о царе. Любая ошибка, а они понимают, что это значит. Предлагают лишь то, что вряд ли поможет, но в тоже время и вряд ли навредит. Критобул сделал кровопускание. Кровь едва ли не пенится. Того и гляди, вены лопнут.
Птолемей отозвал Пердикку в сторону.
- Хочу поговорить с тобой. Я нашел Иолая.
- Допросил? – устало спросил Пердикка.
- Не успел.
- Как «не успел»?
- Не важные у нас дела. Кто-то успел искромсать его, словно мясник учился на нем рубить туши.
Пердикка отступил на шаг, уставившись на Птолемея.
- Если это то, о чем я думаю, то этого следовало ожидать. Если не удастся скрыть, хорошо бы повернуть дело так, словно это пьяная потасовка.
- Это как раз ерунда. Меня больше волнует Мелеагр. С его тупой проницательностью, он уже раскачивает грушу, и плоды начали валиться нам на головы. Надо, чтобы Александр распорядился о назначении командиров в бесхозных полках, иначе Мелеагр создаст смуту.
- Я уже думал об этом. Пехотинцы благоволят ему, и без размышлений примкнут к его полкам.
- Эх, все так не во время. Регент не назначен, наследника нет, и Александр ни здесь, ни там. Шестой день уже, а ему все хуже. Медий тоже крови пьет, клянет всех без разбору.
- Птолемей, дружище, надо бы перенести Александра в другие покои. Там будет удобнее. Ты сделай это, а я займусь командирами.
Александр слабел на глазах. Жертвоприношение отняло последние силы, и царь лежал тихий и бледный. Дыхание неровными толчками вздымало грудь, хрипело, словно вскипая, и после замирало. Военачальники молча собирались вокруг ложа, взволнованно поглядывая друг на друга. Каждый понимал, что спокойствие в армии зависит от тонкой нити, которая еще держит Александра.