- Александр, - позвал Птолемей, легонько тронув царя за плечо.
Открыв тяжелые веки, Александр медленно осмотрел присутствующих. Взгляд его был неопределенным, словно царь силился опознать лица. Военачальники поклонились. Александр заговорил. Голоса почти не было, а неясные хрипы скорее напоминали звуки авлоса, в который попала вода. Пропустив вопрос о своем самочувствии, Александр заговорил о полках. Ясность мышления и чистота памяти потрясла стоящих. Царь обращался к каждому по имени, распоряжаясь, какие структурные подразделения взять под командование.
- Сколько бы вы не убеждали меня, что в войсках все спокойно, - медленно произнес Александр, - я не поверю. Я слишком хорошо знаю подобные ситуации, поэтому приказываю…
Ударение, с которым он произнес последние слова, стоило слишком многих усилий, и царь замолчал, стараясь собрать остатки сил. Гримаса боли исказила лицо, тихий стон похожий на вздох колыхнул пересохшие губы.
- Фалангархам (4), синтагмархам, илархам оставаться во дворце. Гиппархам, таксиархам, и пентаксиархам находиться поблизости…
В зал бесшумно вошел Селевк, жестами призывая к себе Пердикку.
- Я только что из храма Сераписа. Жрецы отказали. Сказали, что ему лучше оставаться во дворце.
- Понятно.
- Бояться, если с ним что-нибудь случится в храме, им не сносить голов.
- Началось.
- Как он?
- Совсем плохо. Сдается мне, кончается.
- Погоди. Может…
- Думаю, что уже все.
- На улицах не спокойно. Выдвиженцы собрались и требуют их пропустить. Не верят, что Александр жив.
- Понимаю. Я и сам уже не верю.
- Пердикка, беспорядков не избежать.
- Пошлю Птолемея. У него лучше, чем у кого-либо получится обуздать толпу.
- Дай надежную охрану. Я уже ни за что не решусь поручиться.
- Пердикка! – позвали македонца. – Скорее! Александр зовет!
Александр с трудом снял с пальца перстень-печать. Он хотел что-то сказать, но лишь хрипы подернули бесцветные губы. Рука бессильно упала на покрывала. Пальцы со стыдливо белеющей полосой шарили в поисках кольца. Казалось, слепой, потерявший клюку, беспомощно возится в попытках нащупать спасительный жезл. Пердикка наклонился, накрыв перстень ладонью царя. Он уже собирался отступить на шаг, когда Александр остановил его, молча вложив в руку символ власти. Военачальники переглянулись, неясный шепот зашуршал по залу.
- Александр, - позвал Мелеагр, грудью подавшись вперед. – Кому ты оставляешь империю?
Багой зажал рот рукой, впившись, что было сил, чтобы не закричать. До этого мгновения он верил, что Александр выберется, выживет, что это всего лишь болезнь. Сколько раз смерть подступала к нему, сколько раз наклонялась к лицу, нетерпеливо дыша, словно старалась учуять запах добычи; сколько раз отступала, обиженно глядя издалека. А сейчас Багой увидел, как она лижет измученное тело, медленно наслаждаясь, растягивает удовольствие, отражаясь корявым ликом в угасающих глазах. Протяжный стон вырвался из груди перса, раскололся и замерз, острыми льдинками зависнув в тишине.
… не могу поверить, что по случайности или недосмотру боги допустили на землю подобного себе или, потешаясь, уравновесили это неуживчивым, вспыльчивым характером? Разве можно теперь осознать всю глубину их воображения, когда, возводя вокруг тебя стену благоговения и зависти, взирали они с высот на муки одиночества? Или только богорожденный был призван делить жизнь с богоравным?
Жестоки боги! Раскрасив радужки серым бархатом, они намеренно сгущали краски к зрачкам, делая взгляд глубоким. Очень… До бесконечности… А после, играя, тончайшей кисточкой разбросали зеленоватые штришки, желая получить… дерзкие искры. Солнечные лучи, блеснув в этих глазах, терялись там, изливаясь изнутри преломленными бликами, пока ресницы не резали их на тончайшие полоски игольчатыми остриями.
…тонкий нос с изящным разлетом ноздрей…
…ложбинка над верхней губой с едва обозначенными гранями чуть вздергивает резную линию рта. Скорее тонкие, но очень чувственные губы с чуть приподнятыми уголками скрывают потаенную улыбку, а, приоткрывшись, вызывают жгучее вожделение…
Прошло столько времени, но до сих пор я помню все – любой мелкий штрих, изгиб, угол схождения ключиц и потаенный омут ямочки между ними. Если бы я мог рисовать! Но я не могу. Если бы я мог лепить! Но я не умею! И никто не умеет! Даже Лисипп бессилен! Всемогущий Лисипп! Любое изваяние не верно, ошибочно и лишь отчасти улавливает случайное сходство. Поверхностное… Внешнее...