Терей не мог поверить глазам. Это казалось почти неправдой. Всегда живой, быстрый, с пружинящей походкой Александр не мог… «Нет, это не он»! Мысль заметалась в голове подобно мухе, попавшей в сосуд, неистово жужжащей и бьющейся в поисках свободы.
Оказавшись возле кровати, Терей замер. Он смотрел на лежащего человека и не мог смириться с тем, что сквозь внутреннюю борьбу узнавал в нем Александра. Юноша поднял глаза на командиров, стеной скорби стоящих в изголовье. Они отводили глаза, но он все же прочел в них страшный приговор. Александр умирал. Терей хотел что-то сказать, но лишь сомкнул пересохшие губы, стараясь проглотить холодный твердый ком, внезапно вздувшийся в горле. Подобно змее, сглатывающей добычу целиком, юноша вытягивал шею, но ком не двинулся ни на дактиль (1).
Терей плелся к дверям, безвольный и потухший. Он едва волочил ноги, словно преодолевал сопротивление невидимой бечевы тянувшей назад, но так и не смог отвернуться от Александра. Уже в коридоре, совершенно ослепнув от горя и мглы, бросившись наугад из дворца, он столкнулся с кем-то, с трудом осознавая, что произошло. Нелепо извиняясь, Терей вдруг замолчал, почувствовав на плече горячую широкую ладонь. Собираясь что-то сказать, молодой человек открыл рот, но так и замер, увидев мудрое спокойствие смотрящих на него глаз. «Не стоит, сынок, - говорил взгляд. – Это ничто по сравнению с глубиной нашего горя».
- Как тебя звать, сынок? – спокойно спросил бывалый воин.
- Терей, сын Нелея, - задыхаясь, ответил молодой человек.
- Послушай, что я скажу, Терей, сын Нелея. Мужество царя внутри этого дворца достойно того, чтобы и мы были мужественны вне его стен. Зажми свое горе внутри, неси его спокойно, претерпи муку молча, и ты докажешь Александру, что достоин называться воином. Стенания мутят разум, призывают панику, и человек уподобляется пугливому животному, что мечется, затаптывая все вокруг. Плач и визг – удел глупых баб и тех, кто подобен им внутри. Помни об этом.
Македонец еще раз сжал плечо Терея, отвернулся и побрел прочь. Уродливый излом шрама, восседающий на мужественном плече, исказился сквозь подступившие слезы, но Терей сжал зубы, на мгновение закрыв глаза, чтобы загнать внутрь, глубже, совсем глубоко свою слабость.
Люди окружали его, бесконечно задавая один и тот же вопрос. Терей кивал головой, но произнести это вслух так и не решался. Александр жив! Жив! Жив! Пока еще…
Оказавшись за городской стеной, сын Нелея сколько хватило сил шел спокойно, пока не бросился бегом. Упав грудью на камни, он зарылся лицом в ломкую траву и зарыдал. Зверь напряжения, загнанный в тесную клетку груди, вырвался наружу, с ревом будоража пыльную взвесь, а потом вдруг успокоился и затих. Терей лежал изможденный, из открытого рта медленно текли пыльные густые капли слюны, веки склеивали сталактиты глиняных ресниц. Юноша вдруг подумал о мужестве… мужестве Александра… сегодня… тогда… в стране маллов… на Гидаспе… в Гедроссии…
* * *
Разлившаяся в своем величии река нервно катила мутные воды. Гидасп, столь полноводный в сезон дождей, подобно недовольному старику бурчал, спотыкаясь о прибрежные камни. Огромной змеей лучась в свете проступивших звезд, он недовольно поглядывал на рассыпавшуюся по берегу македонскую армию. На том, другом берегу, обозначенная отблеском тысяч костров стояла армия Пора.
- Чую хорошую заварушку! – весело сказал Гефестион, перекидывая ногу через холку лошади.
- Ты – что малое дитя, - пожурил его Леонат. – Тебе все игрушки – не игрушки. Дай только кулаками помахать. Никак не израстешься!
- За столько-то лет разок-другой – милое дело кости поразмять!
- А им чего еще делать?! - вступил в разговор Пердикка. – Другие, вон, к бабам да по домам хотят, а у этих дом там, где они вдвоем! Им сражения со славой подавай!
- Да и от мамы подальше, - засмеялся Леонат. – Пойди, Олимпиада, достань их здесь! Чувствуют себя самостоятельными.
- О! О! Выступил! – подхватил Гефестион. – Посмотрим, так ли будешь мечом размахивать, как нынче языком!
- А мне что?! Мне, что тем, что другим – все едино! Был бы повод!
- Ну, повод весьма увесистый, - заключил Александр, глядя на другой берег.
- Согласен, - мечтательно сказал Леонат, - весьма увесистый. Только, как до него добраться?
- Не напрягай попусту мозги, Леонат! У нас на то священный македонский отряд имеется! У них две головы на двоих! Они цари, пусть и думают. А мы пока расквартируемся, выпьем, бока почешем, а как управимся, думаю, там уже и видно будет.