- Я и … А вот и он. Ты зря упрекал меня, Александр.
Царь спешился.
- Мой царь, - Терей поклонился.
- Твой. Твой. – Александр добродушно похлопал юношу по плечу.
- Александр, - Терей нерешительно топтался на месте. – Я хочу еще раз просить тебя…
- Если думаешь, что победы куются в битвах, - перебил царь, - ты сильно ошибаешься. Мы завоевали Азию на маршах и во многом, благодаря инженерам. Каждый инженер может быть воином, но не каждый воин инженером. Если завтра я не одержу победу, значит, ты зря старался.
- Нянчится, как с дитем, - пробубнил себе под нос Птолемей. – Разве, что сиськой не кормит. Еще немного, и я сравню себя с собачьим дерьмом.
- Ты – умный, Птолемей. Не уж-то равняешь себя с сопляком? Или, не приведи боги, тебя в детстве нянька не докормила?
- Ладно, будешь теперь в моем мозгу дырку ковырять. Ты, Эвмен, тоже в последнее время частенько скрипеть начал.
- Ну, знаешь! Я никак не рассчитывал на такие длительные и увлекательные развлечения!
- Так и я не рассчитывал! Мне, думаешь, у Таис под боком плохо лежалось?! Этого сражения нам уже не миновать, ну а дальше можем не пойти.
- Согласен. Поворачивать пора. Но, думаю, - Эвмен улыбнулся, - не стоит сообщать об этом Александру. Сейчас индов пораскидаем, а там дело за долгим не станет.
Переправа оказалась сложной. Даже в самых безрадостных предположениях никто не ожидал столь великих бедствий. Бурный поток голодным псом набрасывался на легкие суденышки, стараясь увлечь их, чтобы после поглотить, затеряв среди мутных вод. Лошади неистово ржали, брыкались, опрокидывая людей за борт. Очень скоро переправа превратилась в борьбу за выживание. Выбрав жертву, река подхватывала ее и несла, довольно клокоча, пока не проглатывала целиком. Противоположный берег казался горизонтом, ускользающим все дальше и дальше. Отчаяние людей сменилось упорством, неистовой слепой жаждой жизни, и Гидасп смирился. Казалось, подобно дикому жеребцу, впервые попавшему под наездника, он усмирялся, ближе к берегу становясь покладистым, лишь кое-где исходясь пеной, срывающейся с дрожащих губ.
Разбуженный рассвет лениво продирал размокшие глаза, стараясь рассмотреть людей, барахтающихся в прибрежной сосущей жиже. Армия победителей выглядела жалко, и день медлил явить ее миру.
Осадив коня, Терей взобрался на его спину и подпрыгнул, уцепившись за сук. Он проворно взбирался на дерево, не обращая внимания на кровящие царапины от сломавшихся ветвей. Там, вдалеке, отделенное бурыми водами, собиралось войско Александра. Терей видел, как с другой стороны, преодолевая хлипкую грязь, отделившись от расположения индов, в сторону Александра понеслись квадриги. Их было много, очень. Наверное, сто единиц. За ними густели пешие подразделения. Юноша искал глазами царя. Волнение нарастало. Не может быть, чтобы Александра не было в первых рядах! Терей едва не свалился с ветки, балансируя на самом краю, словно мог этим приблизить поле боя. Наконец среди строящихся конных ил юноша разглядел алый султан, что развивался над шлемом царя.
Радость Терея пролилась слезами, соскользнула с перепачканного лица. Значит, он жив! Он вновь ведет свое войско!
«Слава тебе, Александр!» - что было сил, закричал юноша, словно царь мог услышать его.
Тем временем порядок колесниц нарушился. Они были слишком тяжелыми. Колеса вязли в глине, лошади бесновались, опрокидывая квадриги. Часть из них полетела в реку, увлекая за собой и возниц и животных. Юноша не спускал глаз с перемещений дахов и скифов. Они строились в свой, определенный порядок. Агема (8) и первые илы достраивались, уже начав наступление. Терею показалось, что он видит, как в нескольких стадиях Пор поднимается на спину своего слона. Дождь неожиданно стих. Небо съежилось и застыло. На какие-то мгновения повисла густая тишина, но в тот же миг лязг схлестнувшегося оружия пронзил ее, многократно преломляясь в размокшем воздухе. Армии смешались. Терей уже не мог различать людей в кипящем месиве. Сердце билось в груди, ударялось с такой силой, что казалось огромный барабан сзывает военный сбор.
Замутненное солнце поднималось все выше, словно старалось убраться подальше от бурлящего жерла битвы. Время шло. Армии топтались на месте. Месиво уже поглотило опрокинутые колесницы. Закончившая переправу пехота сомкнутым строем почти подошла к Александру с тыла, когда индусы, бросив большую часть колесниц, обратились в бегство. Преследования не было, и неприятельский фронт, словно волна, лизнувшая берег, отступал в глубину.