Антипатр опять подумал об умирающем царе. Политика – грязная вещь. Бурлящее месиво, что затягивает людей, жаждущих власти. Политика сродни жизни в лесу. Коли сытый год – все спокойно, но уж если голодный… Здесь, кто во что горазд. Одни сбиваются в кучу и травят того, кого желают сожрать. Другие крадутся осторожно, что, вроде бы, их и вовсе нет, а уловят момент – берегись, кто зазевался. Третьи таятся по норам, а ночью выползают, и тогда не позавидуешь тем, кто за день притомился, да и расслабился, желая передохнуть. «По сути, - думал Антипатр, - человек – совершенно обособленный зверь, ибо сочетает в себе все виды коварства. Александр в пьяном угаре власти уже не мог различить тех, кто до последнего оставался верен ему. Он нарушил все законы, грубо и жестоко. Словно самец, четко обметивший территорию и единолично обладающий ею, он ревностно воспринимал каждого, кого заподазривал в сомнениях. Он загрызал любого, в ком видел хоть малейшую угрозу праву своего единоличия. Пожалуй, из всех только Клиту досталась честная смерть. А Парменион? Филота? Кен? Разве готовы они были к столь чудовищному вероломству? Они все делали во славу царя и Македонии, но их кости усеяли чужую землю, так и не упокоившись в родной. Величие царя бесспорно, но слишком дорог постамент».
При этих мыслях Антипатра передернуло. Он ощутил каждую кость, занывшую в уставшем теле. Да, он боялся все эти годы. Он устал от этого. Он присматривался к каждому гонцу от царя, стараясь увидеть в глазах потаенные мысли. То, что случилось со стариком Парменионом, заставляло делать это, ведь те, кому он открыл дружеские объятья, так вероломно оборвали его жизнь. А боялся ли Александр? Боялся. Очень боялся. Антипатру стало как-то легче. Он подумал, что со смертью Гефестиона, страх царя должен был стать паническим. Все верно, царь должен был бояться и его, Антипатра. Выходит, что наместник Александра оказался проворнее, и теперь не имеет никакого значения, какой именно приказ имел при себе Кратер. Ведь известно лишь то, что Кратер должен сместить Антипатрпа и занять его место. Но, если бы Антипатр отказался сделать это добровольно? Кто знает, как дальше поступил бы Кратер.
Старик довольно улыбнулся. Приятная слабость покатилась внутри, и воспоминания вновь неспешно завладели мыслями македонца.
- Ты не смеешь так поступать! – раздраженный выкрик Александра заставил всех обернуться. – Ты оскорбляешь меня тем, что пытаешься поддаться!
- Я не пытаюсь, Александр, - оправдывался Гефестион. – Ты не прав!
- Не прав?! Я еще не стал твоим царем, а ты уже заставляешь меня не доверять тебе!
- Это ты оскорбляешь меня, обвинив во лжи перед всеми!
Подростки во главе с Леонидом удивленно смотрели на ссорящихся друзей.
- Не для кого не секрет, что ты лучше владеешь мечом! – не унимался царевич. – Ты специально позволил взять над собой верх! Как ты это объяснишь?!
- На поле битвы ты тоже будешь спрашивать врагов, как им удалось проиграть тебе?!
- Это еще не известно! Но если ты будешь и дальше делать то, что делаешь, спрашивать будет уже некому!
- Э! Э! – вмешался Леонид. – Мы тут проводим занятия или глазеем на петушиные бои?!
- Ночи не долго ждать, - с ехидцей шепнул Кассандр на ухо Неарху, - а там разберутся, кто над кем верх возьмет.
- Тебя прямо прет от любопытства, - Неарху не понравилось злорадство Антипатрида. – Будь ты там, морды бы от простыней не оторвал. Тьфу! Ты как баба радуешься любому скандалу.
Леонид похлопал в ладоши, привлекая внимание юношей.
- Так! Разошлись по парам! Взяли оружие! На счет «раз» начинайте! И-и-итак! Раз! Сходитесь!
Мальчики уже давно вышли из возраста поединков на деревянных мечах. Каждый теперь имел настоящее оружие, не сильно наточенное и со спиленным концом, но способное нанести болезненные увечья. Почти все юноши уже получили свои первые боевые шрамы, которыми расписались более удачливые соперники.
Гефестион пытался увернуться, но выпад Александра оказался успешным, и на лопатке Аминторида обозначился алеющий след.
- Нападай! – в пылу прокричал царевич.
- Не буду! – заупрямился Гефестион, зло отшвырнув от себя меч.
- Не будешь?! – не поверил Александр. – Почему не будешь?!
- Не буду, - Гефестион повернулся к нему лицом, - потому, что не хочу!
- Ты согласишься с тем, что шрам у тебя на спине?! – не верил тому, что услышал Александр. – Ты и в битве мне так скажешь?! Я правильно понимаю?! Еще немного, и я назову тебя …