- Ты не можешь, - сказал он, понизив голос. – Тут сделаны ставки.
- На что и сколько? - спокойно спросил Пердикка.
Выслушав сбивчивые объяснения, что посыпались со всех сторон, македонец поднял руку, чтоб все стихли.
- Я заплачу каждому цену, большую, чем он бы выиграл. Секретарь примет у вас списки. И переведите этому мальчику, что он должен следовать за мной. Я дарю ему жизнь. И выньте, наконец, из его рта масел.
Оказалось не так просто добиться, чтобы Орсил разжал зубы. Челюсти свело, и страх не позволял поверить в услышанное. Даже, когда кость оказалась в его руках, мальчонка никак не соглашался ее отдать. Возле шатра Пердикка жестом указал, чтобы мальчик остался снаружи.
- Он не должен сбежать, - приказал полководец, скрываясь в походном шатре.
Вскоре он вновь показался, сопровождаемый слугой и подносом с едой. Глядя, как пленник обгладывает и без того голую кость, Пердикка улыбнулся.
- Переведите ему, что я хочу поменяться с ним.
Не веря тому, что слышит, Орсил взволнованно посмотрел на взрослого, потом на блюдо, потом на свою кость. Пердикка повторил предложение, толмач перевел. Несмело Орсил протянул Пердикке добычу, но тот брезгливо указал на слугу, давая понять, что меняться будет именно он.
Получив еду, мальчик упал на колени, быстро что-то залепетав.
- Что он говорит? – недоуменно спросил македонец.
- Благодарит тебя на всех языках мира. Я понял только персидский, сакский и массагетский диалекты.
- Вели ему повторить все то же медленнее.
Толмач выполнил поручение. Орсил начал медленно, но вскоре затараторил, забыв о приказе.
- Спроси его, сколько диалектов он знает.
Мальчик залепетал в ответ.
- Я точно не понял. По-моему пять или шесть, и не все местные.
- Интересно, - Пердикка погладил медную бороду.
- Переведите, что я готов взять его в услужение, но если он вздумает бежать, я лично выпущу ему кишки, а заодно и тому, кто за ним не усмотрит. Когда отмоете и накормите это явление, сообщите. Я хочу с ним поговорить.
После Орсил расскажет Пердикке, что родом он из Персиды, что отец его погиб в битве с Александром на реке Пиндар, а мать, обнищав и опустившись, нанялась к торговцу в караван тягловой силой. Ухватившись за подол, мальчик протопал с ней полсвета через Персию, Памфлию, Арахозию, перевалил через Гинду-Куш. В Бактрии, оставшись сиротой, Орсил осел в какой-то деревне, зарабатывая миску жидкой похлебки, нанимаясь на самую грязную работу. Местные так и не приняли его. Никто ни разу не спросил, есть ли у него имя, издевательски называя сыном грязной суки. Наверное, никто бы и не заметил, если бы в один прекрасный момент мальчик исчез. Терять Орсилу было нечего и некого, и это, в конечном счете, спасло его жизнь. Видя склонность мальчишки к воровству, Пердикка первое время подбрасывал пару мелких монет, улыбаясь, всякий раз обнаружив, что они исчезли. Способность Орсила на лету схватывать чужой язык, была кстати. Неприметный тощий и юркий мальчонка терся среди солдат, подслушивая и подглядывая, а, после, рассказывая македонцу о том, что узнал. В последнее время большое беспокойство у Пердикки вызывал Мелеагр, и Орсил из кожи вон лез, стараясь разузнать новости во вверенных Мелеагру пехотных подразделениях.
Орсил вздрогнул. Показалось, что прошла вечность. Пердикка еще не вернулся, а в коридоре слышалась суета. Юноша поднялся и тихо выскользнул из зала. Тень тронула дрожащие от светильников стены и затаилась за крылатым львом. Двери в покои, где лежал Александр, были открыты. Плавящиеся от жары охранники вытянулись, завидев эскорт, сопровождающий высокого старца. «Жрец Мардука», - шепот змейками пополз по коридору. Орсил проскользнул в зал вслед за делегацией.
Старец подошел к царю и простер над ним ладонь. Он стоял неподвижно некоторое время, а после спокойно произнес:
- Поздно. Врата открыты.
- Что? – переспросил Пердикка, выслушав толмача.
Смерив македонца величественным взором, жрец повторил:
- Смерть – врата. Врата Александра почти открыты.
- За такие слова, - взорвался Антигон, - тебя бы надо вздернуть!
Не взглянув на обидчика, старик произнес:
- Ничто не в силах прервать его путь. Я могу лишь унять страдания.
- Постойте! – воскликнул Птолемей. – Кто может быть уверен, что он не убьет Александра?! Никто не знает, что у него на уме!