- Кто знает, - нескоро произнес бывалый воин, и вновь повисла тишина.
- Да-а-а, - еще через какое-то время сказал третий.
- Домой не скоро вернемся.
- Если вообще туда попадем. Зря, наверное, мы не ушли с Кратером.
- Что уж теперь. Не привыкать. Жаль только, если все было впустую.
- Чуть-чуть бы попозже, наследника-то нет.
- В Аравию уж не пойдем, как видно.
- Оно, наверное, и к лучшему, что не пойдем. Наскучило уже войны справлять.
- Что, - спросил юноша, - тот, кто взамен царя Александра будет, от планов его откажется?
- Не до планов нынче, сынок. Вот оно как вышло нехорошо. Устал царь, надорвался, да и ранение это индийское сил ему не прибавило.
- Да-а-а. Одна смерть хилиарха чего стоила.
- Да что говорить, и мы хороши были. Чего бунтовали? Нам бы поберечь, а мы как червь его силы пообглодали. Он уже тогда нездоров был. Эка, как сильно пил.
- Чего теперь копья метать? Сидим, вон, хвосты поджали и ждем.
- А если бы он не умер? – вновь спросил юноша.
- Если б не умер, все б как обычно было. Сходили бы в Аравию, Карфаген завоевали бы, а после и на Сицилию б…
- И что ж так всю жизнь воевать?
- А что еще мы можем? Землю пахать разучились, ремесла позабыли. За столько лет руки под щит и саррису заточились. Одно б, дома побывать, да и то страшно. Вдруг после стольких лет чего-нибудь да не сладится. Если уж возвращаться, то нужно было до Гинду-Куша.
- Но ведь, раз царь умер, то и война кончилась?
- Э-э-э, дружок, когда цари умирают, войны-то и начинаются. Это ж закон. Сидим вон в полной боевой готовности, не зря ж!
- А ты, Архелай, хорошо царя Александра знал?
- Хорошо ль я его знал? Его все хорошо знали. И любили. Он не брезговал из одной с нами миски похлебать, на перевалах у костра сидел, по именам чуть ли не все войско знал. Беспокоился за каждого. Он наш был, хоть и от богов происхождение вел. Такого царя уж вряд ли увидеть доведется. Гетайры, товарищи царя, те совсем другие. До вояк не снизойдут. Вам хотя б увидеть его живого довелось, это ж счастье.
- А как ты с ним познакомился, Архелай?
- Тринадцать лет. В двадцать девятом году.
Почесав мощную загорелую шею, воин так и замер, а потом внезапно неспешно заговорил. В этот момент все увидели, как просветлело его лицо, словно где-то в глубине души вспыхнул яркий огонек.
- Однажды наступил день, о котором мы мечтали давно. Последние месяцы я провел в лагере, куда меня призвали на военную подготовку. Царь Александр нуждался в воинах, и мы учились, чтобы в последствии пополнить ряды его армии. Македонское войско в то время квартировалось в Египте. Была зима, а царь думал выступить в поход уже весной. Целыми днями мы, разделенные на два лагеря, воевали друг с другом, изучая слаженность пехотинцев в фаланге. Должен сказать, что командиры не щадили ни нас ни себя. Я злился тогда, но как был благодарен потом, когда Александр, не знающий ни усталости, ни уныния, гнал войско походным маршем, преследуя Дария. Он не мирился ни с какими неудачами, не слушал никаких объяснений и не прощал людям лености и бездействия. Но первый, кого он не щадил никогда - себя самого. Должен сказать, что Александр был необыкновенно тверд духом. Это настоящий народный царь, и мы любили его за это. Подчас довольствуясь лишь миской жидкой гороховой похлебки, Александр проходил с войском в день помногу парасангов. Иногда, чувствуя, что хвост армии задерживает его продвижение, он бросал его и устремлялся вперед лишь с подвижным отрядом. Я считал, что боги избрали этих воинов для того, чтобы они могли составить царю достойное окружение. Агриане, даже те, что были много старше меня, являли собой пример несравнимого ни с чем мужества и выносливости. Уже потом, не помню кто, кажется, Птолемей сказал про Александра, что он завоевал свою империю не в сражениях, а именно на маршах.
Архелай вдруг замолчал, закрыл глаза и замер.
- Да. Александр был богом, - вдруг произнес он и вновь сделался неподвижным.
Сидящие у костра терпеливо ждали, когда их друг вернется из далеких воспоминаний и вновь обретет усталое тело, словно сшитое кривыми зигзагами шрамов неумелой рукой портного.
- Наконец, - медленно продолжил Архелай, - наступил день, когда до нас дошел слух, что в Македонию прибыл гонец от Александра с поручением доставить пополнение в войско. Антипатр, регент там, воспрял духом, предвкушая свежие подробные новости из уст очевидца. Полководец долго не отпускал гонца, все расспрашивая и расспрашивая о деталях похода. Он вышел к нам, сияя серебром взгляда и волос, довольный каким не был уже давно. Даже царица Олимпиада находилась в приподнятом настроении. Ее и без того статная походка стала еще горделивей.