«Македонцы, - голос Антипатра звенел восторженностью. – Наш царь принял решение выступить из Египта. Не за горами то время, когда вы сможете достойно послужить ему. Надеюсь, вы не посрамите честь ваших учителей».
Тогда мы еще не знали, чего это потребует от нас. Много позже я вспомнил его слова. Я расскажу вам об этом, когда подойдет время.
Архелай вновь замолчал, но сидящие боялись даже шевельнуться, чтобы не спугнуть те хрупкие воспоминания, которые вызвали мимолетную тень, пробежавшую по лицу бывалого воина. Брови, словно следуя ей, дрогнули, а потом бережно передали это движение векам, щекам и губам.
- Был прекрасный весенний день, когда наша триера бросила якорь возле нового пахнущего свежим деревом причала. Нас было триста новобранцев-пехотинцев. Я ступил на египетскую землю, держа за плечами почти весь свой скарб. Мое добро было не хитрым – новые доспехи, одеяло, пара хитонов и пара новых сандалий. Царь заранее позаботился о нас, и нам были предоставлены новые палатки, еще не утратившие запах сыромятной кожи. Похлебка, что мы ели тогда до сих пор кажется мне самой вкусной едой, когда-либо попадавшей в рот.
Но меня больше всего занимало не это. Я хотел как можно скорее своими глазами увидеть Александра. Я представлял его только по тем статуям, что я видел в Пеле.
Мы получили приказ отдыхать до утра. Я сидел возле костра, разглядывая угли. Мимо прошел высокий статный человек. По его виду не сложно было понять, что это не простой воин. Его походка отдавала властью.
- Это как? - Не выдержал юноша. – Что значит «отдавала властью»?
- Это сложно объяснить, но ты никогда не спутаешь это ни с чем. У него словно были за спиной невидимые великолепные крылья. Он вроде бы и шел, но в то же время словно летел. Когда ты смотришь в небо, ты же не спутаешь полет сокола и ворона. Ты никогда не задумывался, почему?
- Почему, Архелай?
- Потому, что сокол, поймав ветер, расправляет крылья и долго скользит на его волне. Ворон же, как не машет часто крыльями, разве достигнет такого полета?
- Ветер, - задумчиво не то сказал, не то спросил юноша.
- Этот тоже обуздал свой ветер. Потому и полет его был высоким и царственным.
- И что? И что, это был царь Александр?
- Увидев его, я тогда подумал, что только царь может так идти. Но вдруг откуда-то из темноты его окликнули и назвали по имени.
- И это был Александр?
- Гефестион, - голос воина, словно расправляя крылья, последовал за образом человека. – Он обернулся так резко, что длинные волосы, возмущаясь прерыву полета, почти хлестнули его по лицу.
«Гефестион, я не могу найти Александра. Ты его не видел»? – спросил кто-то из темноты.
«А я хотел тебя о том же спросить».
- Я много слышал о Гефестионе и знал, что он настолько дорог сердцу царя, что тот готов на все ради него. Молва о его редкой красоте передавалась из уст в уста. Я всегда думал, что слухи лишь преукрашают, но, увидев, растерялся. Когда Гефестион закинул край плаща на плечо, я невольно подумал, что он просто сложил свои крылья.
«Прибыл гонец из Месопотамии с донесением царю», - сказал тот, что был скрыт темнотой.
«Знаю, - ответил Гефестион, поворачиваясь в мою сторону».
Он посмотрел на меня сверху вниз, даже не опуская лица. Отблеск костра вспыхнул в его глазах и исчез, словно утонул там.
«Александра здесь не было»?
Он спросил так, словно речь и не шла о царе. Хотя, все верно, Александр никогда и не был для него царем. Нам было трудно привыкнуть к тому, что только Гефестион был равен Александру, и царю это даже нравилось.
Я не сразу понял, что он обращается ко мне. Восхищение или скорее страх пригвоздили меня к месту. Какой-то ком застрял в горле, и я вдруг позабыл родную речь.
«Понятно», - заключил Гефестион и быстро пошел прочь, а я так и остался стоять, глупо вжав в плечи шею.
Гефестион был настолько дорог царю, что Александр никогда и не скрывал этого. Должен сказать, что сам он ненадолго пережил своего хилиарха, день за днем угасая на глазах.. Он потерял интерес ко всему, много пил, словно желал приблизить свой конец. И это теперь с нами. Так вот. Я продолжал стоять, глядя в темноту, которая только что растворила в себе сына Аминты, когда увидел светловолосого молодого человека, блуждающего между палатками. Он остановился напротив меня и поздоровался. Не громко и очень приветливо.