У меня как-то разом пересохло в горле. Тот, кого я вчера почти хлопал по плечу… Это был…Он сам. Все в моей голове перемешалось, завязалось в узел и слиплось. Этот невысокий человек с легкой пружинящей походкой, расхаживающий в одиночку по темному лагерю, обернутый простым холщевым солдатским плащом и так не похожий на царя, и был сам Александр. Я не мог поверить. Я даже боялся подумать.
- Архелай, - взволнованный рассказом спросил юноша. – И он наказал тебя?
- Наказать? Не-е-е-т. Он осчастливил меня тем, что запомнил имя простого глупого мальчишки. Один раз услышав, он запомнил мое имя навсегда.
Время пошло быстрее. Каждый день мы были заняты с самого утра. Военные сборы сменялись строительными работами. Александрия, заложенная царем год назад, росла и развивалась. Царь великолепно делал любое дело, за которое брался. Если начинал воевать, то не допускал даже мысли о поражении. Если брался строить, то продумывал самые мельчайшие детали будущего города. Он даже забывал, что он царь, когда войско испытывало какие-то трудности. Голодал и мерз вместе с нами. Он делал все то, что приказывал нам. За это мы все и любили его.
Его забота о войске превосходила всяческую благодарность. Если бы я не знал о происхождении Александра, то был бы уверен, что он вышел из самых низов. Так хорошо он понимал нужды самого последнего человека его армии. Должен сказать, что хотя царь крайне редко общался с женщинами, он не забывал никогда проявить заботу и о них, а их по пути прибилось к нашему войску уже много. С каждым обозом Александр заказывал лекарства для облегчения родов. А когда в войске рождался младенец, царь одаривал его мать, радуясь прибавлению нового свободного гражданина его империи.
Но совершенно особую заботу Александр проявлял о своем Гефестионе. Должен сказать, что тот был человеком довольно скверного характера. В то время он много пил, но царь терпеливо переживал это. Если бы я не знал, кто из них кто, то не усомнился бы, что именно Гефестион и был царем. Я, кажется, уже говорил вам, что Аминтор был красив собой. Им можно было просто любоваться. Видно, уже создав его, боги опомнились, уравновесив свою оплошность капризным характером. Он был крайне раздражителен, не терпел споров, даже, если оппонентом являлся сам царь. Аминторид легко мог собраться и уехать вслед своей обиде, потом вернуться и негодовать, почему в его отсутствие что-то пошло не так. Однако, Александр прощал ему все. Это были две половинки одного целого. Да, и ушли они вместе. Вот откуси половинку от яблока, вторая все равно засохнет и пропадет.
Прошло около месяца, и однажды утром был объявлен всеобщий сбор. Все войско выстроилось в боевом порядке, так как обычно стоилось во время битв – фаланга педзетайров в центре, к ней по бокам примыкали подразделения гипаспистов, конные илы (1) располагались справа и слева от пеших таксисов (2).
Нас распределили по подразделением. Я оказался в правом крыле фаланги в полку Кена. Всем крылом командовал сам Александр, а конницей Филота, сын Пармениона. Я так никогда и не встретил более загадочного человека, чем он. Это был странный замес всех возможных и невозможных противоположностей. Тонкий, почти нежный снаружи, внутри он был сплавом камня и металла. На правом крыле фалангархом оставался старик Парменион, отец Филоты. Да, тогда я еще не понимал, какой силы был этот человек. Ему стукнуло на ту пору уже почти семьдесят. Голова его все еще сохраняла стройный порядок мыслей, а руки крепко держали меч. Да-а-а.
В моей жизни было много всякого, но самым удивительным из всего остается битва при Арбелах. После нее мир преклонился и признал Александра хозяином. А я…Я вдруг почувствовал, как повзрослел, за один только день прожив больше, чем за всю предыдущую жизнь.
Так вот. Объехав строй на своем коне, царь объявил о начале похода в Персию. Гонцы донесли, что Дарий покинул Вавилон и двинулся со своей армией вглубь Месопотамии. Все сатрапии еще не подмятые македонцами, выслали ему воинов. И даже те, кто никогда не признавал никакой власти, уксии, скифы и другие направили Дарию Кодоману своих людей. Согды, бактрийцы и даже индусы выступили в тот день против Александра.
Наконец в один из последних майских дней наше войско двинулось в Сирию. Эта сатрапия была последней нашей территорией на пути вглубь Персии. Именно там я впервые увидел, что значит гнев Александра. Я охранял царские покои, когда услышал, а затем и увидел это. Наместником царя в Сирии оставался бывший сатрап Дария. Он был заранее предупрежден о прибытии македонского войска. Я уже говорил вам, что забота Александра о воинах являлась одним из первоочередных его дел. Видимо, тот сатрап, не смог понять, что это значит. Александр счел нехватку продовольствия его виной и величайшим преступлением, сместил его и наказал. Первый раз в жизни тогда я слышал, как верещал под македонскими розгами нерадивый перс.