-Так жива она? - дергая за рукав спрашивал он.
В ответ ничего, ни звука, ни реакции.
-Живая иль нет, спрашиваю! - тогда Вук его дернул на себя, душа за девочку-то болела, а паренек молчит. Догадок пытался не строить, но мысли были, не забивать голову сказками нужно было. Поэтому-то и в деревню перестал выходить, разговоры только о поисках и были, а одна догадка хуже другой. То придумают, что волки утащили, то скажут, что кикимора уволокла. Но он-то понимал, что без надобности кикиморе детей воровать, ей дела до них нет уж точно. Сам же робко думал, что в оборотня её оборотили, поэтому след и простыл.
Севка развел руками, да пожал плечами. Живая иль нет он не проверял, но она же ходила, а значит может живая, а может и мертвые ходить могут. Знать он никак не мог. Первый раз такое видел, а этот спрашивает, как со знатока по нечисти. От ответа вечно красное лицо мужика побледнело, он словно в рот воды набрал. Спрашивать-то хотелось, да не мог он, что ж спросить, ежели очевидец сам не знает. Так оба молча и дошли до дома бабки.
Бабкин дом выглядел хило, но зато ухоженно. Она с самой молодости людей лечила, а за услугу брала не деньгами, а помощью. Поэтому её избушка всегда была выкрашена, а двор убран. То ей скамейку сколотят, то с садом помогут. Крыльцо с резными колоннами ей Василий своими руками мастерил, когда ту гангрену ему остановила. По убранству всегда понять можно было, кто к ней обращался. Сама она старая уже была, не могла так за хозяйством ухаживать. Под окнами грядки были, трава лечебная на них росла. Вот к ним она никого близко не пускала, только за ними и смотрела. Возраст в поля не позволял ходить.
Севушка тут, конечно, был не впервой, его постоянно таскали к бабке, то ветрянка, то лишай. Все, что можно было подхватить, тем и болел в детстве, но зато сейчас ничего не берет. Методы бабкиного лечения ему нравились, даже с ячменем к ней бегал. А то ежели деда увидит, то как плюнет в глаз, а ячмень все зреет и зреет. А у неё всегда какая-то травка ароматная для лечения находилась, она ему повязку, смоченную в ромашковом отваре, повяжет и все, через день ячмень пропадал.
-Здравствуй, хозяюшка! - отворил дверь в избу Вук. Мужик тут прежде не был, видел только мельком бабку. Входная дверь сразу в комнатушку вела, он осмотрелся да, ахнул. Ни пылинки в избе не было, стены были в зеленый выкрашены, где-то сценами из сказок расписаны, а где-то картины висели. Из мебели был резной шкаф, а в нем разных баночек уйма, да все подписано. Два кресла с высокой спинкой, обивка у них была желтая бархатная, а между ними столик, и по мелочи всякого было. Пол грел большой ковер, весь в узорах. На подоконнике дивное растение, зеленое и с шипами, на осоку огромную похожее, но не тонкое. В одном из кресел сидела сама хозяйка, щупленькая, серенькая, а платье васильковое в цветочек, сверху безрукавка с карманами. Ножки коротенькие у неё, до пола не доставали.
-Здравствуйте, проходите. - кивнула бабка, не поднимаясь с кресла.
- А что это у Вас за трава такая, вон на подоконнике? - тыкнул мужик.
-Столетник это. Вы зачем пожаловали-то? У меня час обеда. - бровки старушки нахмурились. А от упоминания об обеде живот Севушки громко отозвался, да так что даже бабка расслышала. Дома-то поесть не удалось.
-Да вопрос у нас есть один.- он замялся, не зная как к теме подступить.
- Да погоди ты с вопросами, кто ж на голодный желудок лечиться идет? Севушка, проходи садись, щас картошечку с лучком дам, мяско давно не приносили, так что не серчай на пустую еду.- она тут же спрыгнула с кресла и скрылась за занавеской, видимо там кухонька была. Севушка прошел, сел в кресло по-хозяйски, без стеснения. А вот Вук как стоял в дверях, так и остался, негоже бабушку объедать, тем более таким большим лбам. Уж было хотел замечание сделать, да бабушка показалась. Поставила тарелку Севке, ложку в правую руку дала, а сама на мужика смотрит. Глупый небось, пройти боится, вот мужики-то пошли. Бабка чуть поругала гостя в голове, а затем успокоилась и в свое кресло плюхнулась. Севушка напал на еду так, словно никогда и не ел, за обе щеки уплетали.
- Что ж, ежели рот не занят, рассказывай чего пришли, пообедать что-ль? - она обратилась к Вуку.
- Да беда у нас приключилась, - мужик прошел, да картуз с паренька стянул, открыв седую прядь: Вот оно, ночью гулять ушел, а под утро седой, да немой вернулся. С головой, вроде, все в порядке. Три дня спал в ознобе, а как проснулся, так мы сразу сюда.