На очередном деревенском собрании присутствовал Василий, который редко выбирался из дома последнее время. Он появился только по одному поводу, ему надо было сказать свое слово. Про то, что Вук в деревне все уже знали, но остались только те, кто не желал ему зла. Скрывать его было бессмысленно. Василию нужно было показать свой голос, который слушают и за которым готовы следовать. Жители-то нуждались в том, чтобы их провели сквозь скорбь и боль утраты, не давая ни малейшего мгновения задуматься. Им просто нужен был план, как действовать дальше. Многие думали, что теперь земля деревни прокляты, некоторые думали что это расплата за урожай или же за ошибки.
-Приветствую всех, кто собрался тут. Этот день останется в наших душеньках навсегда! Но ежели мы будем трепетать, оглядываясь назад, то деревня прейдёт в упадок. На все воля Богов, а мы должны жить с этим. Это наказание за преступление, которое совершили все из нас. Необходимо воспрять и подняться, начать жить заново. Мы все грешные и убогие, но мы не должны потакать этому. Это знак тем, кто перешагнул грань. Советую вам покаяться, хоть даже про себя. Нет нужды перебирать грязное белье. Нас наказали и правильно, теперь наша деревня утонула в крови. Все в этом мире цикл, забирая жизни мы должны что-то отдать. Я столько отдал, чтобы добраться до правды о пропаже чужого ребенка. Я отдал голос и здоровье своих детей. Севка до сих пор молчит, а Вука растерзал народ только за одно лишь подозрение. – Василий замолк и о чем-то задумался, его брови нахмурились. Было ясно, что он сказал все.
Никто не получал желаемого облегчения, наоборот на них нагнали панику. Вот только по-настоящему понимала это только Инна, которая спряталась за спинами. Она вся сжалась. После речи она так же тихо, как и тогда, когда нашла смелость высунуть свой нос из избы, вернулась обратно.
В это время Зойка не слушала речь Василия, она осталась дома, чтобы достать Забавушку из её комнаты и насильно накормить, и если повезет, то засунуть в ванную и отмыть. Когда баба все-таки выбила дверь, она обнаружила рыжеволосую сидящей перед окном.
-Забава, надо поесть. – тихо сказала Зоя.
Не дождавшись ответа, да и на ответ ей было все равно, она взяла тарелку с ложкой и направилась впихивать еду. Девушка не сопротивлялась, она ела с ложки, вот только похлёбку не глотала, а выплевывала прямо на себя. Тогда Зойка пришла в ярость, еле сдерживая себя она пихала ложку снова и снова, но её содержимое оказывалось на платье.
- Сколько прошло времени? Я запуталась. – спокойно спросила её Забава, а пока она говорила суп вытекал изо рта.
- Три дня. – вздыхая ответила ей баба.
- Ты знаешь, что я должна прийти проведать Вука? – еще один вопрос задала девушка.
-Нет, но перед этим ты должна поесть и принять ванную. Ты воняешь, и вся в похлебке. – Зойка улыбнулась, поскольку уже два вопроса услышала от девушки, это означало только одно, она приходит в себя.
- Зоя, ты права, пожалуй надо поесть, иначе не дойду. – выглядела девушка, как обычно, словно не запиралась в комнате и не орала ночами.
- На, ешь сама тогда, я устала смотреть на твои заскоки. – баба подумала, что эта девка над ней смеется и громко поставила тарелку на подоконник.
Рыжеволосая встала и принялась есть, но не жадно, потихоньку. Она явно не была голодна, и ела только для того, чтобы не упасть по пути. Это уже радовало, но Зойка точно поняла, что как только та выйдет из комнаты, то придется устроить сквозняк. Пахло там жутко, и баба даже не хотела разбираться чем именно.
- Как поешь, иди помойся. – Зойка пошла вниз, она что-то неразборчиво бубнила. Столько нервов, а эта девка в себе, просто изводила их. В одной комнате Забавка выла, в другой комнате Севка все ещё спал. Того тоже надо было проверять, мало ли что случилось. Баба была вымотана очень сильно, ведь везде одни неприятности. То мясо по земле собирать, то смотреть за двумя зябликами. Она не могла дождаться того момента, когда окончится эта вакханалия. Она была зла, очень зла. Иногда все же завывала, но после стольких дней страданий и истерик, её брала усталость и опустошение.
После того как девушка подкрепилась, ей стоило как следует отмыться. Вода уже успела остыть, но все еще была теплой, и как только она погрузилась в ванную, то её разум заняли мысли. Только вот страдания и внутренние споры Забавушки должны были подождать, за все это время она приняла точное решение. Они найдут эту мертвую девчушку и вернут в деревню. Да её разум затмило желание доказать всем, что все это было впустую. Ей теперь терять нечего, она видела то, что не даст ей жить спокойно. И её одолевало желание открыть глаза остальным, тем кто пожинал плоды своих деяний. Когда кожа начала болеть от усердного трения мочалкой, тогда только судорожные движения остановились и рыжеволосая вышла. Накинув на себя то, что попалось первое под руку, она направилась к избушке целительницы. Зойка подняла брови, увидев девку в ночной рубахе, та прошла мимо прямо к выходу, и слова не сказала.