Накинув куртку, и спрятав за пазухой бутыль, он помчался к озеру.
На улице было уже темно, тропинка была еле различимой, но он хорошо знал дорогу и каждый камушек да корешок, поэтому фонарик ему был без надобности. А как дойдет, так там кострище, и светло, и тепло, а там уже и рассвет скоро.
Звуки праздника становились все громче и громче, но Севушка не узнавал голоса своих деревенских друзей. Чем ближе он подходил, тем сильнее было осознание того, что среди скачущих фигур не было знакомых. Подойдя максимально близко, чутье ему подсказало схорониться за кусты, сначала разведать обстановку, а затем уже выйти к людям. Стараясь не издавать лишних звуков, он поудобнее расположился, чтобы детально рассмотреть, что происходит на озере и найти хотя бы пару знакомых лиц. Незнакомцев на озере он давно не видал, приезжие побоялись бы гулять у озера, ведь рыбаки недобрые слухи пустили. Непонятно по какой причине, то ли чтобы рыбу не распугивали, то ли чтобы на их улов не покушались.
Огонь поднимался все выше и выше, темные фигуры прыгали через костер, а языки пламени обвивали их тела. Туман густой пеленой нависал над водной гладью, в которой отражалась полная луна. Странно было то, что вокруг ни единого звука живой природы не было. Кузнечики не стрекотали, листва не шелестела, даже ветра не чувствовалось.
-"Костром не пахнет, а бревна не трещат от жара..."- тревожно заметил Севушка.
В свете от огня он рассмотрел, что на озере веселились девицы, лиц было не видно, не здешние они были. Но это не единственное, что он заметил, там стояла маленькая девчушка, чье лицо ему было знакомо. Деревенская она была, видел, как палками гусей гоняла, да кричала что щипают больно. Стояла она напротив костра, и он освещал ее черты лица, делая их различимыми, глаза были широкие от испуга. Тут Севушка понял, что дело нечисто. А что ему эти барышни сделать могут, он мужик и силы в нем больше. А вдруг ведьмы? Парень оцепенел, пройти ближе он не решился, и назад пройти тоже, то ли интерес взял верх над ним, то ли страх, сразу было и не понять. Он просто сидел и наблюдал за фигурами, которые уже подняли на руки малышку и качали, передавая из рук в руки. Каждый круг, что прошла по рукам девчушка, казалось, делал её старше. Понятно это было по платью, с каждым кругом платьице становилось все короче и короче. Пока три круга не прошла, её с рук не пускали. Уж больно большая стала. А когда спустили увидел он не девчушку, а девушку, только вот волосы, которые раньше были черные в серые превратились. Она сама словно зачарованная, не двигалась даже. Пыл костра отражался от слез на её лице. Как только ноги её на землю встали, фигуры давай хоровод водить вокруг неё. Послышались песни, но слов разобрать было невозможно, на мертвом языке они пели. Затем фигуры начали снимать с себя рубахи и юбки, с девчушки тоже платьице сорвали да в костер кинули. Страх подступил к глотке, Севушка кричать хотел, на помощь звать, да не смог. И он решил уйти подальше от тропки в глухие заросли, бежать было думал он глупо, вдруг схватят, а дальше его уже и не сыщут.
Севушка в кустах сидит, глаза поднять не может на озеро, решил было молитву читать, да боязно вдруг нечисть его мысли почует, да и креста на нем не было. К религии он был не приучен, верил только в то, что сам видел. Совесть его мучила, девочку-то жалко. А родители-то как будут, что он им скажет на утро? А может они уже её ищут, как пропажу-то ребенка не заметить? Это же сложно, наверное. Он взрослый уже, а все равно если до утра домой не явится, дед всех на уши поднимет, да такое устроит, что Севушка из мастерской до сорока лет не выйдет. Все бы сейчас паренек отдал, чтобы в мастерской с дедой сидеть. Вспомнился ему запах дерева и краски, вспомнилось морщинистое лицо старика, которое расплывалось в улыбке. Вспомнилось как маленький в ведро лягушек ловил и приносил Зойке, смешно ему было от бабьего визгу. А ведь это она ему рассказала, что головастики - дети лягушачьи. Даже шалаши, которые Вук его учил строить, вспомнил.
Все же решил проследить что же дальше будет, вдруг сможет мужиков деревенских на след вывести, авось не все потеряно, живая все-таки. Устроился поудобнее и в пол глаза наблюдал за плясками у костра. Как только круг хоровода докрутили так одна из них свою рубаху и юбку в костер, и следующая так же одежку в костер кинула, и так по очереди пока шесть кругов не прошли. Парнишка хоть забыл, как дышать от страха, но пытался запомнить весь ритуал, надо было же деду пересказать, он точно знал, как справиться со злыми силами.