7.
Звонок отвлекает от кипы бумаг. Смахиваю зеленую трубку и ставлю на громкую.
- Слушаю.
- Это я тебя слушаю, - рявкает Марат так, что у меня на затылке волосы шевелиться начинают.
- Я тебе в последнюю встречу все сказала. Звонишь мне ты, так что...
- Жень, ну хватить уже, - спокойнее. - Повыеживалась, и будет.
- Я не выеживалась. Я ушла от тебя.
- Так возвращайся.
- Я не хочу, Марат.
Тишина в трубке настораживает.
- Вещи-то заберешь свои?
- Это не мои вещи, ты сам мне об этом сказал.
- Напылил в порыве, Жень. Я думал...
- Я не буду ничего забирать. Только документы мне отдай, я принесу заявление на увольнение.
- Не глупи, Женька. Ну какие документы!
- Мои. В отделе кадров которые.
- Жень...
- Я не могу говорить, Марат. Много работы, а у меня еще конь не валялся, - завершаю звонок. Пальцы дрожат. Вздыхаю несколько раз. Надеюсь, голос был вполне уверенным при разговоре. Не ожидала я его звонка.
На часах половина пятого, а нового шефа еще нет. До скольки вообще рабочий день? И что мне делать с этими бумагами, когда закончу? Может, позвонить Марку и узнать, когда он вернется? А, может, он про меня забыл?
Дверь резко распахивается, заставляя меня подскочить на месте.
- Привет, - влетает в кабинет Марк. - Ну что, ты со всем разобралась?
- В общем да. Вот только не поняла, почему клиент отказался от таких условий? Вы же ему такую скидку предложили...
- На твой вопрос у меня ответа нет. Да и вообще, как по мне, слать лесом такого заказчика надо. Но папенька считает инача.
Прыскаю со смеха. Папенька... Звучит как какая-то издевка. Но я не знаю, какие отношения у Марка с отцом, поэтому просто складываю документы.
- Ты обедала?
- Нет, не успела.
- Тогда поехали, я знаю отличное место. За ужином обсудим все моменты, которые тебе не понятны.
- Да мне пока понятно все, - съезжаю с темы ужина. Что-то мне подсказывает, что работа лишь предлог.
- Значит, просто поужинаем, - ну да, я была права. Предлог.
- А рабоччий день уже окончен?
Кивает, не понимая, к чему веду.
- Я тогда лучше домой. Устала что-то с непривычки, - вру и не краснею. Ничего я не устала. На предыдущем месте работы я целыми днями сидела с бумажками, а тут вообще нормально, всего пол дня, да и то постоянно отвлекалась.
- Жень...
- Марк Игоревич, я поеду домой. Спасибо за приглашение, но я откажусь.
- Ладно, - улыбается он, и я, взяв сумку, прощаюсь с боссом и спешу на выход. На парковке мой "Жук" стоит рядом с "Крузером" Марка, и я усмехаюсь. Как слон и Моська... И снова вспоминаю тот день, когда усердно вводила буквы на салфетке, ужасно злясь, что стержень ручки прорывает мягкую бумагу. И почти плача от того, что все было против меня. А сегодня это все уже не выглядит таким уж ужасным и обидным. Для всех ответов нужно время. И вот, я еду домой, улыбаюсь воспоминаниям, и даже звонок Марата не волнует больше, как и то, что нам придется встретиться в скором времени...
8.
Можно ли испытать душевную боль на физическом уровне? Мне кажется, я испытываю, потому что девчонка, в которую влюбился, всецело принадлежит другому. Тому, кто не заслуживает ее любви... Но третий, как известно, лишний, и мне пришлось отойти в сторону. Стараясь не пересекаться с ней, я с головой зарылся в работу. Когда пройдет эта душевная боль, я не знаю. Скоро наступит лето, а настроения вообще ни на что нет. Прошел год, как Андрей и Марьяна вместе. Недавно справляли день рождения их мелкой. Вера растет не по дням, а по часам. Точнее, как растет... Развивается, скорее. Она все еще кроха. И на ее день рождения я держал ее на руках. Она внимательно рассматривала меня, водила по лицу крохотными ручками, сжимала в цепких пальчиках нос и уши, тянула за волосы... а потом поцеловала в щеку. Улыбаясь, звонко чмокнула и засмеялась. По комнате разнесся вздох умиления, а у меня сердце сжалось. Она могла бы быть моей дочкой. Моей маленькой Верой...
Я еще долго после того дня не мог прийти в себя. И отец снова перекрывает кислород. Мало того, что уже почти год я протираю штаны в маркетинговом отделе, так снова наседает с контрактом. Фирма заказчика, что год назад, что сейчас, откровенно делает мне мозг. А я не могу послать все к черту, потому что моя работа - сглаживать все "острые углы" и заключать выгодные сделки. Надоело...
Надоело так, что отца я-таки послал. Не напрямую, конечно, воспитание не позволяет. Но сказал, что если ему так нужен этот контракт, пусть сам едет и договаривается.