Лену же будто пригвоздило к земле. Она и рада была бы уйти, но в первое мгновение не могла не то что пошевелиться, даже слова вымолвить не получалось.
- Ты сейчас куда? - спросил Алекс приятеля.
Костик затянулся сигаретой и неопределённо пожал плечами.
- Погнали в «руины»? - предложил Алекс.
- У тебя есть что ли?
- У меня всегда есть.
- Ну пошли, только я пас - курить не буду.
Светка непонимающе уставилась на Алекса.
- Вы вообще о чём?
- Идём, детка. Сейчас ты узнаешь, что такое кайф.
Светка на секунду растерялась, но тут же снова улыбнулась - нежно и кокетливо.
- Ленк, давай с нами, - она махнула рукой подруге и вскочила с перекладины.
Лена покачала головой.
- Будет лучше, если мы с тобой пойдём домой.
Светка недоумённо посмотрела на Лену, и та в который раз поразилась беспечности подруги.
- Свет, мне это всё не нравится. Давай домой.
Лена говорила тихо, но Алекс услышал её.
- Попроще будь, - посоветовал он. - И люди к тебе потянутся. Пошли, Светик.
- Света, пожалуйста! Давай уйдём.
- Ну, Ленк, - заныла Светка. - Ну что ты такая зануда.
Лена нахмурилась.
- Ты как хочешь, а я иду домой!
- Иди, - Светка вскинула голову так, что белоснежные кудряшки описали в воздухе полукруг. - Я пойду с Алексом.
- Умница, детка, - Алекс заключил девушку в объятия.
Лена же развернулась и пошла прочь. Насмешливый взгляд Алекса жёг ей спину. Кажется, парень что‑то говорил ей вслед. Она не расслышала. Скорым шагом она пересекла дорогу и направилась к дому. Лишь дойдя до перекрёстка, обернулась. Светка с Алексом и мальчишками‑малолетками шли впереди. Костик чуть отстал и, затягиваясь сигаретой, брёл сзади. Будто почувствовав взгляд Лены, он замер и оглянулся. Лена же, напротив, пошла быстрее.
Её охватили тревога и неприятное чувство опасности, шаткости, ненадёжности. Лена вспомнила взгляд Костика, которым он одарил её при встрече - будто спокойный и нормальный, но в глубине серых глаз таилось безумие. И оно разгорится, вспыхнет, как тогда, ночью... При воспоминании о прошлом, Лена как всегда ощутила приступ паники. Она резко развернулась, боясь увидеть преследователя, но улица была пуста. Это немного успокоило Лену, но она всё равно ускорила шаг. Благо дом уже совсем рядом. Там она будет в безопасности.
Лена миновала здание почты и оставила позади магазин, в дверях которого вели беседу две старушки‑соседки. Мимо прошла шумная компания - улица Мира оживала под вечер.
А Светка тоже хороша. Нет ума в её глупой блондинистой голове. Из‑за парня бросила лучшую подругу. Вешается на Алекса, точно тупая нимфетка, в рот ему смотрит, когда он говорит, хихикает, как дура. Не видит очевидного: не пара он ей. И ничего хорошего от него ждать не стоит. Недаром говорят: «скажи мне кто твой друг, и я скажу, кто ты». Друг Алекса - Костик, а значит, сам он ничуть не лучше. Он опасен!
Лена прошла мимо отцветшего жасминового куста, нырнула в прохладный подъезд, уже почти поднялась на свой этаж и вдруг резко остановилась.
Да ведь Светка там одна! Можно сказать наедине с Костиком, с этим преступником! И они направляются в «руины» - место, давно приобретшее дурную славу...
Лена вздрогнула и обернулась.
Бежать за Светкой и умолять её вернуться, если ещё не поздно?
От одной мысли, что ей придётся снова встретиться с Костиком, внутри у Лены всё похолодело. Но ведь Светка сейчас в опасности и, что самое главное, она сама не представляет, в какой. Не знает, что за человек находится рядом с ней.
Лена посмотрела вперёд. Ещё несколько шагов, и она будет дома.
Но ведь если со Светкой что‑то случится, она не простит себе. Она‑то помнит те страшные дни, полные слёз и отчаяния. Выдержит ли Светка? Ох, лучше бы они с подругой остались дома, посмотрели бы фильм или поиграли в настольную игру...
Боясь передумать, Лена опрометью кинулась вниз по ступенькам и выбежала во двор. Сердце бешено билось то ли от быстрого бега, то ли от волнения и страха перед предстоящей встречей. Конечно, будь её воля, Лена никогда бы не пошла в «руины», тем более зная, кого встретит там. Но ради Светки...
Лена сжала кулаки, не замедляя бега. Да подруга всю жизнь будет ей обязана!
«Руины» возвышались над полем высокой золотистой травы. Неизвестно почему, но трава здесь была жёлтой и сухой в любое время года, поэтому издалека казалось, будто «руины» вырастали из охристого пушистого ковра.