Она сделала глубокий вдох, который был намного более дрожащим, чем ей хотелось бы. Её нос и горло горели. Она не развалится на части, если он отвергнет связь. Нет. Она давным-давно усвоила урок о том, что жизнь несправедлива. Она переживала вещи и похуже, чем потеря Алекса Деверо. Она переживёт и это. Но ощущать его запах на своей коже, вдыхать его каждое мгновение каждого дня — это само по себе было бы особой пыткой.
Она выскользнула из постели и накинула халат. Пришло время повернуться лицом к правде и просто надеяться, что она не будет слишком…
Бри напряглась, когда скрипнула половица за дверью комнаты. Её пульс участился, и она сжала руки в маленькие кулачки.
Когда он вошёл в комнату и уставился на неё непроницаемыми глазами, у неё сжался желудок. В любое другое время вид его обнажённого тела отвлёк бы её. Не сейчас. Потому что все, о чем она могла думать, было… Он не хочет этого. Если бы он был счастлив, он бы не скрывал этого, верно?
Чувствуя себя в этот момент защитницей по отношению к Бри, её кошка настороженно смотрела на него, готовая наброситься, если он скажет или сделает что-нибудь обидное. Слезы застряли в ноющем горле Бри. Чёрт возьми, она не будет плакать. Она не будет. И она не будет кричать на него или осуждать его. Он не просил начинать запечатление. Это была бы не совсем его вина, если бы он этого не хотел — люди не всегда могли справиться со своими чувствами.
Она откашлялась.
— Ничего страшного, если ты не готов к этому. Я могу понять, и я не буду злиться на тебя за это. Я не буду держать на тебя зла… но мне нужно уйти.
— Уйти? — повторил он, его хриплый голос был лишён эмоций. — Ты не хочешь этого?
Она пожала плечами.
— Я не хочу быть связанной с мужчиной, который не заботится обо мне так сильно, как я о нём.
В его темных глазах вспыхнуло что-то, чему она не могла дать названия. Он медленно подошёл к ней, подвижный и хищный, и приподнял одну бровь.
— Ты так уверена, что здесь дело обстоит именно так, не так ли?
Она моргнула.
— Тебе не нужна связь.
— И ты уверена в этом… почему?
— Не похоже, что ты этому рад.
Он поджал губы.
— Правда? Быть связанной парной связью с таким мужчиной, как я, для тебя будет нелегко. Со мной будет нелегко. Мы были вместе недостаточно долго, чтобы ты могла понять, какой занозой в твоей заднице я буду. Но я не собираюсь вести себя прилично и уходить, если ты скажешь мне, что не готова к этому. Я слишком эгоистичен для этого. — Он обхватил её шею сбоку и слегка сжал. — Ты ещё не поняла? У меня нет ни малейшего интереса жить жизнью, в которой нет тебя.
ГЛАВА ВОСЕМНАДЦАТАЯ
Алекс наблюдал, как её тело стало неестественно неподвижным. Она нахмурила брови, как будто не могла полностью осознать его слова. Он почти видел, как она снова и снова прокручивает в голове его заявление, не в силах решить, правильно ли она его расслышала.
Она действительно думала, что он уйдёт? Она ошиблась.
Осознание того, что они пахнут друг другом, совершенно ошеломило его — он не стал бы лгать об этом. Даже имея неопровержимые доказательства прямо у себя под носом, он не мог осознать это. Не мог переварить это.
Алексу нравился контроль в своём мире. Нравилось контролировать свой мир. Начало процесса запечатления выбило его из-под контроля. Это вывело его из равновесия и заставило запаниковать. Но глубокое чувство мужского удовлетворения, вспыхнувшее в его животе, затмило все остальные эмоции.
Его собственнические инстинкты были в огне, побуждая его прикоснуться к ней, оставаться рядом с ней и укреплять их связь, чтобы она могла сформироваться. Желание быть рядом с ней было настолько сильным, что было трудно встать с постели. И теперь, когда она стояла перед ним, он почти ощущал метафизические нити запечатления, туго натянутые в воздухе между ними.
Она провела языком по нижней губе.
— Повтори?
— Ты меня слышала.
Она быстро тряхнула головой, словно пытаясь стряхнуть с себя оцепенение.
— Но… ты встал с кровати.
— Позвонить моей маме и сообщить, что мы опаздываем на работу. Я планирую официально заявить на тебя права, прежде чем мы куда-нибудь пойдём. Я не хотел, чтобы ты проснулась от звука моего телефонного разговора. Я хотел, чтобы ты проснулась от ощущения моего языка на своём клиторе.
У неё перехватило дыхание.
— Заявить на меня права?
— Я долго сдерживался от этого, потому что в глубине души знал, что никогда не позволю этому быть временным. Я знал, что если сделаю шаг к тебе, то оставлю тебя себе. Такие, как я, не подходят, чтобы стать остепенёнными или быть связанными обязательствами. Но когда мы это делаем, то все.