Она не могла расслабиться, особенно на улице, несмотря на то, что была окружена членами прайда, многие из которых были стражи, маскирующимися под пешеходов, мойщиков окон, маляров или бездомных. У перевёртыша не возникло бы проблем с пониманием действий стражей, но в этом и был смысл. Они хотели, чтобы Пакстон увидел, что меры безопасности были очень жёсткими.
Матео, Дрина и Кейджи все ещё не были найдены, и Бри не могла не задаться вопросом, мертвы ли они. Если бы это было так, то они умерли нелёгкой смертью. Никто легко не умирал от рук Пакстона Кейджа, и это только усилило её тревогу.
Её кошка была не менее напряжена. Она хотела выследить Пакстона и убить его прежде, чем у него появится шанс убить её пару. Если бы у Бри была отправная точка, она просто могла бы попробовать, но она совершенно не представляла, с чего начать поиск этого куска дерьма.
— Тебе будет безумно скучно просто стоять на улице.
А она будет безумно волноваться.
Он пожал плечами и откусил от последнего печенья.
— Я возьму с собой немного вяленой говядины.
— Ты так говоришь, что еда, кажется, для тебя формой развлечения.
— Ну, она меня развлекает.
Скорее всего, так и было.
— Почему бы просто не посидеть в приёмной детского сада?
— Потому что, слушая, как визжат и плачут дети, я испорчу себе удовольствие от перекуса вяленой говядиной.
Невоспитанный ублюдок. Не было смысла просить его подождать в помещении для его безопасности — это только укололо бы его гордость и сделало бы его угрюмым и хмурым.
Вся эта затея — полный отстой. Алекс был абсолютной задирой, да, но это не уменьшало её страхов. Потому что Пакстон также знал, что росомаха был крутым парнем, поэтому он будет хитрым в своей атаке.
Она была нервной. Раздражительной. Её взгляд часто был беспокойным, когда они гуляли, постоянно перебегая с человека на человека. У неё внутри все переворачивалось каждый раз, когда её телефон подавал звуковой сигнал, хотя казалось маловероятным, что Пакстон снова выйдет на связь. Он доставил своё сообщение и теперь ожидает, что она сделает так, как он ей сказал. И поскольку она не собиралась этого делать, что ж, Алекс была в чёртовски большой опасности и…
— Стоп.
Она моргнула.
— Что?
— Перестань делать это с собой. — Алекс отодвинул пустую тарелку в сторону. — Ты всегда ёрзаешь, кусаешь губу и, кажется, не можешь долго удерживать свою феноменальную задницу на стуле. У тебя пропал аппетит, и ты плохо спишь. Перестань зацикливаться на том, что сказал Пакстон. Ты заработаешь себе чёртову язву.
Ему было легко говорить. Поднявшись, она поставила свою кружку в раковину.
— А если бы он угрожал убить меня, ты бы расслабился?
— Я не ожидаю, что ты будешь расслаблена, малышка. — Встав, он подошёл к ней. — Я просто не хочу, чтобы ты постоянно была на грани приступа тревоги.
Она провела рукой по волосам.
— У меня отняли двух самых важных людей в моем мире. Потерять маму было тяжело. Потерять папу было ещё тяжелее — вероятно, потому, что тогда я была официально одинока. Потерять тебя… Я не знаю, смогу ли я оправиться после этого, хорошо?
Её голос сорвался. Признание стоило ей многого, потому что ей не нравилось делать себя уязвимой.
Вздохнув, он обхватил её лицо своими сильными руками.
— Посмотри на меня. Ты не потеряешь меня. Мы уже обсуждали, что он, конечно, попытается убить меня, но у него ничего не получится.
— Он чёртов ассасин, Алекс. Он зарабатывал на жизнь убийством людей, и он делал это, потому что ему это нравилось.
— А я что, плюшевый медвежонок? Ты видела, как я и мой зверь играем с нашей добычей. Ты никогда не видела, чтобы мы в полную силу нападали на кого-то. Ты никогда не видела, чтобы мы сражались до смерти. Поверьте мне, когда я говорю, что Пакстон не сочтёт меня лёгкой добычей. Как ты думаешь, почему моя мама совсем не беспокоится обо мне? Есть причина, по которой росомах так сильно боятся.
— Он не набросится на меня посреди улицы, особенно когда члены прайда разбросаны повсюду. Если я не уложу его в одно мгновение, это сделают другие. Он не собирается так рисковать.
Ладно, это было хорошее замечание.
— Хорошо. Только… только не пострадай снова, — сказала она немного дрожащим голосом. — Ты получил шесть пуль…