Возможно, она создаст пару с кем-то другим.
Он быстро прервал этот ход мыслей.
Ингрид просияла, глядя на него.
— Ну, кто это, если не мой любимый внук, — сказала она, когда дверь за ним закрылась, перекрыв уличный шум и заменив старой музыкой, телефонным звонком и несколькими часами, тикающими не в такт. — Обними свою бабушку.
Алекс не любил обниматься — он вообще не был тактильным человеком, что необычно для перевёртыша, — но только не с ней. Благодаря своей винтажной одежде, антикварным украшениям и старомодной причёске она идеально вписывалась в интерьер магазина. Она управляла им для Винни, предпочитая не обращать внимания на то, что её сын часто переправлял деньги контрабандой через антиквариат.
— Ты называешь всех своих внуков любимыми, — заметил Алекс, прерывая объятия.
— Ну, вы все такие. Но я питаю к тебе слабость.
— И это ты тоже нам всем говоришь.
Хихикая, Ингрид похлопала его по плечу.
— Я так понимаю, ты здесь, чтобы увидеть Винни. Он наверху с Тейтом и Люком, — добавила она, имея в виду старших сыновей альфы. — Иди.
Алекс прошествовал по узкому проходу мимо антикварной мебели, картин маслом, позолоченных зеркал и напольных часов. Были также предметы меньшего размера, многие из которых стояли на настольных витринах, такие как фарфоровая посуда, фарфоровые куклы, старые лампы и коробки из-под сигар.
Быстрая пробежка по узкой лестнице привела его в квартиру Винни. Одно время там жили пара Винни и четверо детей. Но альфа-самка умерла давным-давно. Пережить разрыв парной связи было непросто, но Винни справился — за что Алекс всегда будет его уважать. Тейт, Люк и Элль все переехали в жилые комплексы прайда. Теперь с Винни жил только младший сын Дэмиан.
Следуя на звук голосов, Алекс направился на кухню. Винни и Люк сели за обеденный стол, а Тейт прислонился к столешнице. Все посмотрели на вошедшего Алекса.
— Я слышал, ты вернулся, — сказал Винни, жестом приглашая Алекса сесть напротив него. — Хорошо добрался?
Садясь, Алекс ответил:
— Да.
— О, пожалуйста, расскажи мне больше. — Винни хихикнул. — Что привело тебя сюда?
— Гиены.
Взгляд альфы стал острее.
— Гиены?
— Я так понимаю, Бри тебе ещё не звонила. Этим утром трое из них окружили её посреди улицы. — От этих слов у него закипала кровь каждый раз, когда он думал об этом. — Они не сказали, из какого клана. Один представился как Джон Джонс, что, как я предполагаю, вымышленное имя. Если не знаешь гиену с таким именем.
Винни покачал головой, поджав губы.
— Я сделаю несколько звонков и разберусь. Она сказала тебе, как они выглядели?
— Нет, но Мила сказала. — Алекс изложил очень подробные описания, которые дала сестра. — Кто-нибудь из них кажется знакомым? — спросил Алекс.
— Ни капельки. — Взгляд Винни метнулся от Тейта к Люку. — А вам?
— Описания мне ни о чём не говорят, — ответил Люк, главный страж прайда.
Тейт, который был бетой, отрицательно покачал головой.
— Но я попробую узнать о них. — Его взгляд упал на Алекса. — Чего они хотели?
— Поговорить с Пакстоном, — ответил Алекс.
Брови Винни взлетели вверх.
— Понятно. Полагаю, она сказала им, что он мёртв.
— Сказала. — Алекс не был уверен, действительно ли она в это верила или ей просто нужно было в это поверить. Чёрт возьми, он надеялся, что парень мёртв — так ей было бы легче. Алекс сомневалась, что этот извращённый кусок дерьма когда-либо причинил бы ей боль. Вероятно, она была единственным человеком на планете, который был в безопасности от Пакстона. Но она заслуживала лучшего. Гораздо лучшего. И никто не должен нести бремя поддержания стабильности такого человека, как Пакстон.
Это правда, что люди меняются, когда вступают в пару — они успокаиваются, размягчаются, уравновешиваются. Он видел, как это происходило. Он видел, как хладнокровные люди обретали покой и внезапно испытывали эмоции, которые Алекс никогда бы не подумал, что они способны испытывать. Но Пакстон не из тех, чей жизненный опыт повлиял на него и сформировал того, кем он был. Он никогда не был нормальным, просто научился очень хорошо притворяться.
Алекс и представить себе не мог, как ужасно знать, что твоя истинная пара — человек, который должен любить тебя и давать тебе ощущение целостности, оказался таким больным сукиным сыном. Бри могла ожесточиться. Обидится. Стать циничной. Она могла бы провести свою жизнь, злясь на судьбу. Но нет. Она наотрез отказалась позволить этому вопросу определять её.