— Хочешь кофе? — спросила она Келвина.
— Нет. Я не останусь. Я просто хотел посмотреть, как у тебя дела. И, конечно, составить тебе компанию на некоторое время, если понадобится. Но я вижу, ты об этом позаботился. — Его взгляд остановился на Алексе и посуровел, но росомаха потягивал сок, читая что-то в своём телефоне, не обращая на Келвина никакого внимания.
Ладно, это было не совсем правдой. Алекс, казалось, не собирался обращать на него внимание. Но Бри знала, что парень был полностью осведомлён о каждом движении Келвина и каждом сказанном им слове.
Келвин повернулся к ней, озабоченно нахмурив брови.
— Я слышал, что случилось с Мойрой. Мне жаль, Бри. Она просто…
— Тебе не нужно извиняться за неё.
— Нет, нужно.
— Не то чтобы я не привыкла к тому, что она устраивает сцены.
— Ты не должна к этому привыкать, — пророкотал Алекс, не отрывая глаз от экрана своего мобильного. — Она должна просто оставить тебя жить своей жизнью.
Келвин прочистил горло.
— Да. Ну. Новость о том, что ты отказалась от Пакстона… это сильно ударило по ней, Бри. А потом мама разозлила её. — Он вздохнул. — Она беспокоится о тебе после того, что случилось прошлой ночью. Я имею в виду Бернадетт.
Не настолько обеспокоена, чтобы подавить гнев и хотя бы отправить Бри текстовое сообщение, но неважно.
— Ты можешь заверить её, что со мной все в порядке.
Повисло неловкое молчание, потому что, действительно, что ещё можно было сказать? Что ж, она могла бы спросить его об ожерелье — ожерелье, которое она бросила в декоративный колодец желаний на заднем дворе своего дома, — но она предпочла бы не спрашивать его в присутствии Алекса.
— Что ж, я оставляю тебя отдыхать, — сказал Келвин. Его улыбка погасла, когда его взгляд снова остановился на кузене. — Алекс.
Росомаха, даже не потрудившись оторвать взгляд от телефона, только хмыкнул. Ещё раз.
Как только Келвин ушёл, Бри вернулась на кухню.
— Ты был груб.
— Я знаю.
— Нехорошо быть грубым.
— Мне все равно.
— Да, я поняла. Почему между вами двумя такое напряжение?
Чувствуя, что теперь, когда Келвин ушёл, его гнев поутих, Алекс убрал телефон в карман, чтобы уделить ей все своё внимание. Он пожал плечами.
— Некоторые люди просто не сходятся во взглядах. — Правда? Каждый мужчина признавал, что другой хочет Бри, и поэтому ни у одного не было времени на другого. Зверь Алекса принципиально ненавидел этого говнюка. — Что ты собираешься делать?
— О чем ты?
— Келвин. Он хочет тебя. Теперь, когда ты ясно дала понять, что не ждёшь, когда Пакстон придёт за тобой, он скоро начнёт играть.
Она моргнула.
— Ты серьёзно?
— Я смертельно серьёзен. — Алекс был удивлён, что она сама этого не почувствовала.
— Но… Я истинная пара близнеца этого парня. Разве он не должен находить это, ну не знаю, странным?
— Вероятно. — Точно так же Алексу должно показаться странным, что он хотел пару своего кузена, но этого никогда не будет достаточно, чтобы держать его подальше от неё.
«Человек, который не готов, — это ты».
Чёрт возьми, она была в этом права. Он просто не хотел смотреть правде в глаза.
— Бернадетт убьёт его, если он попытается ухаживать за мной, — сказала она.
Алекс кивнул и допил остатки сока из пакета.
— Она воспримет это как вторжение на территорию его брата. Сомневаюсь, что Рубену это тоже сильно понравится. Но я не уверен, что их неодобрение остановит Келвина. — Он убрал коробку в мусорное ведро. — Ты дашь ему попробовать? — даже Алекс услышал нотку едва сдерживаемой угрозы в его голосе, поэтому его не удивило, что она напряглась.
— Он брат Пакстона.
— Это не ответ. — Алекс подошёл к ней, ему нравился звук её участившегося пульса. — Ты дашь ему шанс, Бри? — он нажал.
Она вздёрнула подбородок.
— Мне нужно напомнить тебе, что это не твоё дело?
Рычание сотрясло его грудь. Он предполагал, что она скажет что-то в этом роде. Алекс обхватил её подбородок и приблизил своё лицо к её лицу.
— Ты очень много значишь для меня, малышка, — прошептал он, его глаза проследили за движением большого пальца, когда он провёл им по её мягкой, пухлой нижней губе.
Его взгляд вернулся к ней как раз вовремя, чтобы увидеть, как расширились её зрачки. А затем аромат её желания поднялся между ними и наполнил воздух.
Этот запах отбросил его в другое время, в другое место. Он помнил ощущение её языка, скользящего по его языку, зубы, задевающие его губу, ногти, покалывающие плечи, жар лона, прижатой к его бедру, и тот тихий звук, который она издала перед тем, как кончить. Чёрт.