— На самом деле праздновать нечего. Он ушёл посреди ночи. — Бри слышала, как он вставал с кровати — ради Бога, не было никакой возможности улизнуть, не разбудив кошку манула. Но она притворилась спящей, а он притворился, что не знает, что она проснулась. Просто так казалось проще. Менее неловко.
Плечи Элль опустились.
— Это разочаровывает.
Ну да. Бри откусила мягкий, хрустящий багет. Вкус ростбифа, салата-латука, острого перца и майонеза взорвался у неё на языке. Они с Элль иногда ходили в гастроном на обеденный перерыв. Там всегда было много народу. Длинная очередь покупателей выстроилась за стеклянной витриной, когда они рассказывали работникам гастронома, какое мясо, начинки и приправы они хотели бы добавить в свои багеты.
Кошке Бри никогда не нравилось находиться там в обеденный перерыв из-за того, насколько беспокойным он мог быть. Кошке не нравилось тесное пространство, и точка. Но Бри привыкла к этому и к тому, что воздух наполнен звуками голосов, позвякиванием микроволновки и звуковым сигналом духовки. Кроме того, приятным бонусом было пребывание в окружении восхитительных ароматов свежего хлеба, перца, майонеза, вяленого мяса и кофе.
— Тебе, должно быть, было неприятно слышать, как он уходит, — сказала Элль.
— Это задело, не буду врать. — Её кошка была сильно обижена — это был удар по самолюбию, который она так просто не простит. — И я не могу сказать, что мне нравится, что он явно хотел провести со мной только одну ночь, но я не удивлена, что он ушёл. Он не готов ни к чему большему. Я не ожидала, что он останется. Всё, на что я надеялась — это грубый, интенсивный секс, швыряющий меня на любую доступную поверхность и трахающий меня до тех пор, пока я не закричу. — В этом плане он определённо преуспел. На самом деле, снова и снова.
После того, как он овладел ею на полу кухни, они перешли в спальню для второго раунда. Ну, они попытались. Все закончилось тем, что он трахнул её на лестнице. Затем они приняли душ, во время которого он съел её, прежде чем прижать к кафельной стене и вонзиться в неё. Сухие и насытившиеся, они рухнули в постель и уснули. Но не прошло и двух часов, как она проснулась от ощущения его языка, скользящего по её щели, а затем он прислонился к её спинке кровати, пока она насаживалась на его член.
— Ты что-нибудь слышала о нем сегодня? — спросила Элль.
— Я увидела его издалека этим утром, когда шла на работу. Он довольно пристально посмотрел на меня, но и только. — Она снова откусила от своего сэндвича. — Я предполагаю, что какое-то время он будет избегать меня, как после того поцелуя шесть лет назад — как бы подчёркивая, что это ничего не значило.
— Если он избегает тебя, это хороший знак.
Бри моргнула.
— Что?
— Да. Это предполагает, что он не верит, что не скажет что-нибудь неподобающее. Например, «Ты все ещё чувствуешь мой член внутри себя?».
Бри чуть не подавилась едой, хихикая.
— Зачем ему вообще это говорить?
— Я не знаю. Однажды я прочитала это в любовном романе. У меня на секунду по коже побежали мурашки. — Элль открутила крышку со своей бутылки и сделала глоток содовой. — Честно говоря, я не совсем удивлена, что вы двое оказались в постели вместе. Ты никогда не замечала, что его настроение как бы… отражается от твоего?
— Я даже не знаю, что это значит.
Элль заёрзала на своём стуле.
— Это трудно объяснить. Но когда ты несчастлива, он становится таким задумчивым и хочет исправить все, что не так. Когда ты счастлива, это каким-то образом смягчает его. Когда ты чем-то взволнована, это приводит его в приподнятое настроение — или настолько приподнятое, насколько Алекс вообще способен быть. Ты действительно никогда не замечала?
Прожевав ещё кусочек багета, Бри покачала головой.
— Ну, а я заметила это. Я не была уверена, что он поддастся своим чувствам, но подозревала, что он захочет. И я оказалась права. Ура! Ты знаешь, как я люблю быть правой.
— Ты не можешь никому рассказать об этом, Элль. Кейджи взбесили бы меня, устроив драму, которая мне просто не нужна прямо сейчас.
— Я не скажу ни единой живой душе. В любом случае, это никого не касается. Думаешь, он вернётся за добавкой?
— Не-а. Он будет продолжать притворяться, что прошлой ночи не было. — Большим пальцем Бри смахнула каплю майонеза, прилипшую к уголку её рта. — Он, без сомнения, злится на себя за то, что не может контролировать себя, чтобы выйти за дверь. Контроль важен для Алекса.
— Ты жалеешь, что он не ушёл?