Бри прищурила глаза.
— Хорошо, — солгала она.
— В конце концов, тебе придётся занять должность главной омеги.
— Я этого не хочу, — сказала она, чётко выговаривая каждое слово, потому что, да, казалось, никто её не слышал. — Кроме того, я дерьмовая омега. Из меня получился бы ещё худшая главная омега.
— Ты очень хороша в том, что делаешь, — сказал он.
— Я социальный кошмар с порогом терпимости короче, чем твои волосы.
— Быть тёплым и пушистым необязательно, чтобы быть главной. Некоторые люди не хотят, чтобы из-за них суетились, и они лучше реагируют на тебя.
— Тем не менее, быть главной омегой требует дипломатии — мне этого не хватает. Дэни лучше подходит на эту должность. Она, типа, идеальный омега.
— Это автоматически не делает её лучшим выбором для главы. Плюс, у тебя есть способность, которой нет у неё и других омег в нашем прайде.
Однако в некоторых глазах это было против неё.
— Прайд не принял бы меня в качестве главной. Мне доверяет недостаточно людей. И не только потому, что некоторые из них шепчут, что я должна принять «тьму» Пакстона. Их удивляет, что я могу слышать мысли и подпитывать их эмоциональной энергией. Они думают, что я обречена пасть, как моя мать, или «испортиться».
Последнее иногда случалось, если омега был ошеломлён своим даром. Они прятались за своими щитами, оставляя их близкими в апатии. Просто чтобы что-то почувствовать, они извлекали из людей здоровые чувства вместо негативных.
Они не всегда делали это просто для того, чтобы получить хорошую эмоциональную «порцию экспрессо». Иногда они хотели, чтобы другие были такими же несчастными, как они, или чтобы отомстить за оскорбление. В таком состоянии они часто злоупотребляли своей способностью усиливать эмоции человека, приводя раздражённого человека в ярость или грустного человека в состояние полной депрессии.
— Ты не упадёшь и не испортишься, я в этом абсолютно уверен. Любой, кто тебя знает, скажет то же самое. — Винни вздохнул. — Я знаю, тебе это нелегко. Как альфа, я, конечно, мог бы приказать ей уйти в отставку, а затем повысить тебя, но это ничего не значило бы для прайда. Они должны видеть, что ты хочешь эту роль и что ты достаточно сильна, чтобы взять её силой, если это то, что необходимо.
— Я не буду драться с кем-то за должность, которая мне не нужна. — Её кошка была не так уж против этой идеи, потому что в этот момент она была сильно раздражена Дэни.
— Будем надеяться, до этого не дойдёт. Но спроси себя об одной вещи: если Дэни такая идеальная омега, почему она пришла ко мне, заявив, что обеспокоена тем, что ты неправильно справляешься со своими обязанностями, и предположила, что некоторые вещи следует оставить ей и другим омегам?
Кошка Бри вытащила себе когти. Это коварное дерьмо было совершенно неуместно.
— Я не согласен с её оценкой, о которой я ей сказал. Реальная проблема в том, что она и её кошка чувствуют угрозу с твоей стороны и их инстинкт — пытаться подавить тебя. Не позволяй им. — Винни повернулся и направился к двери. — Береги себя, милая. И спасибо тебе.
Она сморщила нос.
— За что?
Открывая дверь, Винни взглянул на неё через плечо.
— За то, что сыграла свою роль в том, что прошёл ещё один день, который моя дочь провела вне тюрьмы. Я уверен, что с этим будут проблемы, как только ты покинешь прайд.
— Что ты только что сказал? — прогрохотал новый голос из-за пределов комнаты.
Ах, чёрт.
Винни резко повернул голову.
— Алекс…
— Повтори то, что ты только что сказал.
Вместо этого Винни позволил двери открыться немного шире и сказал:
— Я думаю, тебе нужно поговорить с Бри. — Трус.
— Знаешь что? Думаю, я так и сделаю. — Алекс прошёл в комнату, захлопнул дверь и щёлкнул замком.
— Послушай, Алекс… — И тут он оказался рядом, прижал её к стене и хлопнул ладонями по обе стороны от её головы.
— Ты уходишь?
Бри сглотнула, услышав смертельный шёпот, потрясённая до глубины души исходящей от него яростью.
— Эм, ну…
— Ты уходишь?
— Это кажется лучшим вариантом.
Его тёмные глаза сверкнули чем-то диким и опасным, когда он зарычал глубоко в горле. Она замерла — инстинктивная реакция, которую она не могла контролировать. Господи, его гнев был таким горячим и интенсивным, что, казалось, забивал и сгущал воздух. Она и раньше видела его в ярости, но никогда таким. Никогда на грани срыва.
Бри это мало нервировало — она гордилась собой за это. Но когда он возвышался над ней, каждый дюйм едва контролируемого хищника, который смотрел на неё, как дикая пантера, пригнувшаяся для прыжка, лента страха обвила её лёгкие.