Её кошка обнажила когти, готовая ударить его, если он сделает неверное движение. Возможно, именно поэтому его собственный зверь зашевелился, подобравшись достаточно близко к поверхности, чтобы Бри почувствовала его — он был так же взбешён, как и его человеческая половина.
Чёрт. Ей действительно не хотелось иметь дело с разъярённой росомахой прямо сейчас. Да и вообще когда-либо.
— И когда же ты собиралась мне сказать? — Алекс пророкотал, сжав челюсти.
— Я не видела смысла в том, чтобы делать это широко известным, пока у меня не будет где-то своего места. Винни попробовал узнать, есть ли в каких-нибудь прайдах место для омег. Однако это требует времени, потому что главный омега должен быть сильнее меня, иначе я просто окажусь в точно таком же положении, в каком сейчас с Дэни.
— Так вот в чем дело, не так ли? Ты собираешься позволить этой сучке вытолкнуть тебя из прайда.
— Она никуда меня не выталкивает, я сама выбираю уйти. На моё решение повлияло множество факторов. Она была одним из них.
— А как насчёт людей, которых ты оставишь позади?
— Мои родители и дальние родственники мертвы. Здесь есть люди, о которых я забочусь и которые, вероятно, скучали бы по мне, но я никому из них здесь не нужна. У них своя жизнь — я просто болтаюсь на периферии их. Послушай, это не какое-то спонтанное решение. Я много думала над этим.
— Весь этот косметический ремонт, который ты делаешь… Ты приводишь в порядок дом для тех, кто въедет после твоего ухода. — Он выругался на русском. — Почему ты мне не сказала?
Она нахмурилась.
— Ну, откровенно говоря, это просто не твоё дело.
Глубокое рычание, которое клокотало в его груди и рвалось к горлу, было диким. По её коже пробежал холодок, и, Боже, каждый волосок на её теле встал дыбом. Этот животный звук исходил не только от него, он исходил от его зверя.
Её настороженная кошка зашипела и выгнула спину, её шерсть встала дыбом.
— Ошибаешься, Бри. Каждый грёбаный дюйм тебя — моё дело, — сказал он низким и хриплым голосом. — Каждый. Дюйм.
Ошеломлённая, как её кошка, Бри уставилась на него.
— Ты под кайфом?
— Ты не уйдёшь.
— Алекс…
— Ты. Никуда. Не. Уйдёшь. — Его взгляд изменился, когда его зверь приблизился к поверхности. Зверь уставился на неё — смелый, непоколебимый, разъярённый. Там было предупреждение отступить. В этих глазах было что-то ещё. Что-то, от чего у неё мурашки побежали по коже, и перехватило дыхание: собственничество, чистое и примитивное.
Он моргнул, и его зрение вернулось в нормальное состояние.
— Ты расскажешь мне, что это за факторы, которые побудили тебя принять это решение. Затем я исправлю их, и ты останешься здесь. Понимаешь? Скажи мне, что ты понимаешь, Бри.
— Нет. Я не понимаю. Я не понимаю, почему это тебя так беспокоит. Я ожидала, что ты будешь хотя бы отчасти рад, что я ухожу. Как только между нами установится некоторое расстояние, это влечение, которого ты не хочешь, исчезнет, и в следующий раз, когда ты увидишь меня, я могла бы даже быть в паре…
Алекс крепко сжал её горло, прежде чем смог остановить себя. Его зверь сжал когти, рыча. Потому что мысль о том, что она связана с другим мужчиной… это было слишком.
Казалось, что все его существо переполнено яростью. Ему пришлось напрячь мышцы, чтобы не дать своему разъярённому зверю перейти в другое состояние. Животное хотело укусить её, пометить, потребовать подчинения.
— Осторожно, Бри, — прошептал Алекс. — Будь очень, очень осторожна.
Она не съёжилась, не выказала никакого страха. Она просто смотрела ему прямо в глаза — уверенно. Да, это была его девочка.
— Почему? — спросила она. — Почему это так важно для тебя?
— Ты так быстро забыла прошлую ночь?
— Ты так говоришь, как будто это было больше, чем секс.
— Господи, неужели ты думаешь, что я бы трахнул женщину, которая является истинной моего кузена, если бы эта женщина ничего для меня не значила?
Её губы приоткрылись. Она покачала головой, словно пытаясь переварить его слова.
— Ты просто выёбывал меня из своей жизни.
— Возможно, я и не признавался в этом самому себе, пока не оказался по самые яйца внутри тебя, но прошлой ночью я пришёл к тебе домой с намерением, наконец, овладеть тобой. — Он просто чёртовски устал бороться с неутолимым голодом и чёртовски устал быть рядом с ней, зная, что не имеет права прикасаться к ней. — Я знал, что это будет не разово. Знал, что захочу большего. Я все равно бы взял тебя. И я собираюсь сделать это снова.