Она мысленно застонала. Бри безумно хотела пойти домой и завалиться спать.
Едва сдерживая вздох, она аккуратно упаковала украшения, пока лев доставал кредитную карточку из кошелька. Используя терминал, она пробила покупку, а затем упаковала её. В тот момент, когда дверь за львом закрылась, оставив магазин пустым от покупателей, Валентина повернулась к Бри.
— Впечатляет, что ты не набросилась на большого кота, — сказала она со своим сильным русским акцентом. — Нерешительные люди раздражают меня. Он слишком слаб, чтобы быть львом. Ты знаешь, я презираю слабость.
Джеймс кивнул.
— Да, мы знаем. Ты часто напоминаешь нам об этом.
Совершенно верно.
— Он просто хотел приобрести идеальный подарок для своей пары. Я не могу винить его за это.
— Что ж, я аплодирую тебе за то, что ты не схватила его за горло, — сказала Элль. — Ты замечательно умеешь сохранять спокойствие.
Бри улыбнулась.
— Я унаследовала эту черту от отца.
Джеймс фыркнул.
— Твой отец, упокой Господь его душу, не сохранял спокойствия. Он вёл себя спокойно и утверждал, что простил людей, которые вывели его из себя. Затем мог прострелить лодыжку твоему бывшему мудаку со своего балкона.
— Это был несчастный случай — он чистил пистолет. — Бри посмотрела на Элль. — Это ты заслуживаешь аплодисментов. Ты схватила того человека с липкими пальцами раньше, чем Грег даже приблизился к нему, и ты сделала это, отвечая на звонок.
Элль пожала плечами.
— Когда ты человек, который с детства ежедневно смотрел в глаза антихристу, тебя мало что может смутить.
Джеймс вздохнул, глядя на свою племянницу.
— Дэмиан не антихрист. И, может быть, ты могла бы немного больше любить младшего брата.
Элль одарила его бесстрастным взглядом.
— Зло не отвечает на любовь. Оно знает только тьму.
Джеймс махнул рукой.
— Неважно.
После того, как они ловко выполнили обычную процедуру закрытия магазина, все забрали свои вещи из комнаты отдыха. Попрощавшись, Бри направилась в офис Алекса. Она постучала в дверь, услышала его грубое приглашение и вошла внутрь. Он сидел в кожаном кресле за своим столом, закинув одну ногу на бедро другой. Выглядя невозмутимым и расслабленным, он смотрел на неё так пристально, что это нервировало.
Бри выгнула бровь.
— Ты хотел меня видеть?
— Закрой дверь. — Чёрт возьми, этот властный тон поразил её прямо в самое сердце.
Она закрыла дверь, не отводя взгляда от Алекса… потому что отводить взгляд от такого опасного хищника, когда находишься на его прицеле, было бы просто чертовски глупо. Манулов никогда нельзя назвать выдающимися членами сообщества перевёртышей, но росомахи? Ну, они воровали, лгали, играли в азартные игры и затевали драки из-за чистой ерунды. Почему? Потому что могли. Определённо бесстрашные, они сражались до победного и были известны своей яростью берсерков. Не стоит злить росомаху, если у вас нет болезненного интереса, быть бесцеремонно избитым до полусмерти. Учитывая непревзойдённый масштаб их безумия и тот факт, что они легко выиграли бы награду «Самый садистский палач года», неудивительно, что Винни использовал Алекса в качестве стража. Однако он отклонил предложение альфы вступить в его ряды, заявив, что ему не нужен официальный статус, чтобы чувствовать себя значимым. Алекс был дикой картой, но следовал примеру Винни. До некоторой степени. Она подозревала, что Алекс никогда не будет по-настоящему предан кому-либо, кроме той, кого выберет себе в пару.
Прямо сейчас она изучала черты его лица, пытаясь понять, зачем он вызвал её, но он ничем не выдал себя. Говорят, что глаза — это зеркало души. Не в случае с Алексом. Хотя его тёмные омуты могли затвердевать или блестеть от эмоций, редко удавалось определить, что именно это была за эмоция.
Парень был настолько жёстко подконтролен, что она гадала, могут ли её омега-чувства распознавать его эмоции. Бри не читала человека без его согласия, ведь это вторжение в частную жизнь — тем более что, в отличие от других омег из прайда, она могла улавливать мысли людей, когда обращалась к их эмоциям. На самом деле это было не так весело, как казалось. Слышать чужой голос в своей голове раздражало каждую частичку её существа. Ей показалось, что острое перо злобно царапало слова в её сознании, звук был таким пронзительным, что она удивилась, как у неё не потекла кровь из ушей.